— Это безумие, Алиса, — Демьян повысил голос, его эмоции вырвались наружу. — Ты знаешь, что это неправда. Ты же любишь меня! Мы прошли через столько всего вместе.
— Моя любовь сейчас не имеет значения, — она отвернулась, сдерживая рыдания, её сердце разрывалось.
— А что имеет? Этот бред, который ты несёшь? — он шагнул к ней ближе. — Ты и наши отношения — это всё, что для меня важно. Я не могу без тебя.
— Сейчас — да. Но что дальше? Ты вечно в разъездах, на гастролях, живёшь в дороге, в свете софитов. Какие у нас будут отношения? По телефону? По видео? — её голос сорвался на крик. — Или ты будешь появляться раз в месяц, а я буду сидеть и ждать, как дура, читая в интернете, как ты веселишься с фанатками? Это ты называешь нормальными отношениями? Я боюсь, что это сломает нас.
— Мы найдём способ, — Демьян говорил твёрдо, но в его глазах мелькала паника, он чувствовал, как земля уходит из-под ног. — Я буду приезжать чаще. Будем созваниваться по видео каждый день. Алиса, мы созданы друг для друга. Хочешь, я брошу всё — музыку, карьеру, славу, всё — и буду с тобой. Каждую минуту. Ради тебя я сделаю что угодно, даже если это значит начать заново.
— Я не хочу этого, — она покачала головой, слёзы покатились по щекам. — Музыка, слава — это твоя жизнь. Это то, что делает тебя тобой, тем Демьяном, которого я люблю. Я не могу забрать это у тебя, это было бы эгоистично.
— Господи, Алиса, ты как ребёнок! — он почти кричал, его голос эхом отдавался в ночи. — Самое важное в моей жизни — это ты! Почему ты не понимаешь? Я не могу потерять тебя из-за таких страхов.
— Я не хочу больше тебя видеть, — она отступила ещё дальше, её слова были как кинжал.
— Я не оставлю тебя одну посреди улицы ночью, — он упрямо скрестил руки, отказываясь уходить.
— Уезжай, Демьян. Со мной всё будет в порядке. Мне нужно побыть одной, разобраться в мыслях, — настаивала она.
— Алиса… — начал он, но она прервала.
— Убирайся! — она крикнула, её голос дрожал от слёз. — Я не хочу тебя видеть. Не сейчас. Пожалуйста, уйди.
Демьяну ничего не оставалось. Он сел в машину и уехал, фары мелькнули в темноте и исчезли. Как только он скрылся, Алиса рухнула на асфальт, её тело сотрясали рыдания. Она сдерживалась при нём, но теперь, одна, всё вырвалось наружу — боль, страх, любовь. Она любила его безумно, но слова, что она наговорила, жгли её совесть, как кислота. Она чувствовала себя ужасно, потерянной в вихре эмоций, но остановить поток не могла. Сколько она просидела так, на холодном асфальте, обнимая колени, она не знала. Время растворилось в её мыслях, ночь казалась бесконечной.
Наконец, она поднялась, вытирая слёзы, и попыталась поймать машину, чтобы добраться домой. Но автомобили проносились мимо, никто не останавливался, их фары слепили глаза. Голова кружилась от усталости и слёз, ноги подкашивались, мир плыл перед глазами. Она брела вперёд, не замечая, как оказалась посреди дороги, её мысли были далеко. Внезапно — ослепительный свет фар, удар, глухой звук столкновения, визг тормозов. Острая боль пронзила её тело, мир закружился в вихре огней и теней, и темнота поглотила её полностью. Последнее, что она увидела сквозь туман, — лицо незнакомой женщины, отчаянно пытавшейся помочь, её глаза полны ужаса и сострадания.
Часть 20.
Демьян метался по своей просторной квартире, словно раненый тигр в клетке, где каждый угол напоминал о его ошибке. Два часа назад он, поддавшись вспышке гнева и её упрямым словам, оставил Алису одну на тёмной, безжалостной улице, где ночь пожирала всё живое. Эта мысль теперь жгла его изнутри, как раскалённый уголь, разъедая душу. Он набирал её номер снова и снова, пальцы дрожали на экране, но в ответ — лишь гнетущая тишина, эхом отдающаяся в его опустошённой груди. Пустота трубки была хуже крика; она шептала о возможных ужасах, о том, что могло случиться в равнодушном городе. В отчаянии он позвонил Мие, которая всегда знала больше, чем говорила. Но и она ничего не ведала, её голос звучал растерянно, усиливая его панику. Дым от сигарет, которые он курил одну за другой, без перерыва, густым туманом застилал комнату, делая воздух тяжёлым, удушающим. Виски лилось глотками прямо из бутылки, обжигая горло, но не принося облегчения — лишь усиливая хаос в голове. Где она? Что с ней произошло? Он проклинал себя за слабость, за то, что поддался её словам и уехал, оставив её на милость судьбы. Надо было остаться, уговорить, даже силой затащить в машину — всё, что угодно, лишь бы защитить её от этой ночи, от самой себя. Вина разрасталась в нём, как яд, отравляя каждую мысль: он, кто всегда считал себя сильным, оказался трусом, предавшим ту, кого любил больше жизни.