Внезапный звонок телефона разорвал эту мучительную тишину, как удар грома в безоблачном небе. На экране загорелось её имя — "Алиса", и фото, где она улыбалась так искренне, что у Демьяна всегда замирало сердце, теперь казалось насмешкой судьбы. Он схватил трубку, едва не уронив её от дрожи в руках, и прижал к уху, молясь о чуде.
— Алиса, где ты, чёрт возьми?! — его голос сорвался, дрожа от смеси тревоги и отчаяния, как у человека, стоящего на краю пропасти.
— Простите, вы Демьян? — ответил холодный, чужой голос, лишённый всякой теплоты, и это заставило его замереть, кровь застыла в жилах.
— Да, это я. Где Алиса? Кто вы? — слова вырвались хрипло, паника нарастала.
— Вас беспокоят из городской больницы, — эти слова ударили, как молот по наковальне, разбивая его мир на осколки. Демьян медленно опустился на стул, чувствуя, как кровь отхлынула от лица, оставляя лишь бледность и пустоту. Мир сузился до этих слов, до ужасающей реальности. — Девушку доставили к нам после ДТП. Документов при ней не было, только телефон. Вы были последним, кому она звонила.
— Она жива? — выдавил он, едва дыша, голос сломался, как тонкий лёд под тяжестью.
— Жива. Её осматривает врач. А вы кем ей приходитесь? — спросил голос, формальный и безжалостный.
— Я её жених, — ответил Демьян, и голос его дрогнул, раскрывая всю глубину боли. — Я сейчас приеду. Спасибо, что позвонили.
Он швырнул трубку, схватил ключи и вылетел из квартиры, даже не подумав о худи, несмотря на небольшой вечерний холод. По дороге в больницу он набрал Мие, в двух скупых, надломленных словах рассказав о случившемся, и её вскрик эхом отозвался в его душе. Машина визжала тормозами у входа в больницу, где стерильная тишина приёмного покоя казалась могильной. В конце коридора мелькнула фигура медсестры, и он бросился к ней, как утопающий к спасательному кругу.
— Простите, девушку привезли после аварии. Где она? — его голос был хриплым от волнения, полным мольбы.
— Вы Демьян? Это я звонила, — женщина посмотрела на него с сочувствием, которое лишь усилило его боль, напоминая о хрупкости жизни. — Её ещё осматривают. Наденьте халат, я провожу вас.
Она протянула ему белый халат, символ стерильности и отстранённости, и он, неуклюже натянув его на плечи, последовал за ней по коридору, где каждый шаг эхом отзывался в его сердце. Они остановились у дверей палаты, и медсестра мягко указала на стул.
— Присядьте здесь. Доктор скоро выйдет и всё объяснит.
Демьян рухнул на стул, сжимая голову руками, чувствуя себя беспомощным, как ребёнок в буре. Никогда в жизни он не ощущал такой всепоглощающей вины, разве что после смерти брата — той потери, которая оставила в душе вечную рану, напоминая о бренности всего сущего. Воспоминания о той боли нахлынули волной, смешиваясь с новым страхом, создавая вихрь отчаяния. Он винил себя во всём: за ссору, за упрямство, за то, что не защитил её. Зачем он её послушал? Зачем оставил одну в этом мире, полном опасностей? Если бы он настоял, если бы забрал её домой, если бы... Мысли крутились в чёрной воронке, затягивая его в пропасть самоуничтожения, где вина становилась единственной реальностью. Вдали послышались шаги, и он увидел Мию с Максом — их лица, полные тревоги, отражали его собственный ужас.
— Где она? — Мия опустилась рядом, её глаза блестели от невыплаканных слёз, полных той же беспомощности.
— Не знаю. Ещё у врача, — Демьян с трудом поднял взгляд, голос его был надломленным. — Это я виноват, Мия. Мы поругались, и я оставил её одну. Прости меня, прости за всё.
— Не вини себя, — Мия обняла его, её тепло на миг пробилось сквозь холод вины. — Алису не переспорить, ты знаешь. Она бы всё равно сделала по-своему, её упрямство — как щит от мира.
— Бери себя в руки, брат, — Макс положил руку ему на плечо, пытаясь передать силу, которой сам едва обладал. — Она жива, это главное. Жизнь даёт шанс на исправление.
Но Демьян не мог усидеть: он вскочил и начал мерить шагами коридор, каждый шаг — как удар сердца, полное агонии. Из палаты вышел мужчина лет пятидесяти в белом халате, с усталым, но спокойным лицом, которое несло надежду, но и укор.
— Кто здесь по поводу девушки? — спросил он, оглядывая их.
— Я! — Демьян шагнул вперёд, его глаза молили. — Вы доктор? Как она? Что с ней?
— С ней всё будет в порядке, — доктор говорил размеренно, как человек, привыкший к чужому горю. — Лёгкое сотрясение мозга, несколько ушибов и нервное истощение. Мы дали ей успокоительное, так что она проспит до утра. Вы кто ей будете?
— Жених, — тихо ответил Демьян, его голос дрожал от облегчения, смешанного с новой волной боли — ведь это он довёл её до такого.