— Приехали, — сказал отец, открывая дверь машины. Алиса лишь кивнула, почти не обращая внимания на его слова. Её мысли были далеко, в том месте, где её жизнь неожиданно сломалась, в том месте, где всё ещё резала боль. Она уже представляла себе горячую ванну, чашку кофе, тихую тишину, и мысли о чём-то далёком, что будет держать её в покое.
После душа она почувствовала себя чуть легче, но всё равно с каким-то тяжёлым ощущением. В кухне было пусто, тишина звенела в ушах. И вот это одиночество, знакомое и, одновременно, тревожное, было ей нужно. Никаких разговоров, никаких лишних движений — просто время для себя. Поглотив кофе, она почувствовала, как напряжение уходит, но тут же вернулась к тому, что случилось в аэропорту.
Её мысли невольно вернулись к тому парню. Его глаза… что-то в них было. Порой люди встречают взгляды, которые как бы проникают прямо в душу, но его взгляд был другим — как будто он видел её насквозь, но не судил. Он словно понимал её, как будто был частью её не выраженных переживаний. И она не могла понять, что это было: простое любопытство или нечто большее? Может быть, это всего лишь случайность, мгновенное впечатление, но, тем не менее, она не могла избавиться от этого ощущения. Почему его образ так остался в голове? Она пыталась сосредоточиться, но, как бы не старалась, мысленно возвращалась к его фигуре, к тому, как он стоял, слегка покачивая чемодан. Он казался уверенным, но в какой-то момент что-то в его взгляде заставило её почувствовать, что за этой уверенностью скрывается что-то более сложное, более уязвимое. Алиса даже не могла точно сказать, что именно в нём привлекло её внимание. Может быть, его молчание, а может быть, небрежность, с которой он смотрел на неё, как если бы не собирался вмешиваться в её мир, но всё же как-то касался его. В его глазах была своя история, скрытая за простым выражением лица, и ей хотелось узнать, что там, внутри. Но, как ни странно, эти мысли тоже быстро испарились, уступив место усталости. Слишком много всего произошло за последние дни, слишком много было внутри, чтобы загружать себя теперь разгадыванием чужих взглядов и намерений. Алиса лёгким движением свернулась в пледе, пытаясь забыться, но образ его всё равно мелькал где-то на периферии её разума, как неведомая загадка, которой она не была готова раскрывать.
Часть 2.
Открыв глаза, Алиса на мгновение не могла понять, где она. Всё вокруг было затуманено, как старинная картина, что не может выдать всех своих секретов. Размытые контуры мебели, тусклый свет, проникающий через жалюзи, — всё это сливалось в неясный калейдоскоп, в котором она не могла сразу найти своё место. Только остановив взгляд на белых стенах, слегка покосившихся от времени, она осознала: это её новая комната. Новая, но всё равно не ставшая ей своей. Здесь было что-то чуждое, будто она вошла в пространство, предназначенное лишь для того, чтобы пережить момент — не более.
Кровать, на которой она лежала, была не такой, как та, что была у неё раньше. Широкая, с тёмно-синим покрывалом, которое на ощупь оказалось чуть жёстким, словно не позволяло расслабиться. Одеяло — холодное даже в тёплое время суток, непривычно лёгкое. Подложив под голову руку, Алиса пыталась уловить знакомый аромат, раньше всегда бывший в её комнате — запах свежей выпечки и заварного чая. Но здесь не было ничего — только запах новой мебели, обивки, свежескошенной травы за окном, не способный затмить ощущение того, что она не может найти своё место.
На полу лежал ковёр — тёмно-серый, почти безжизненный, как камень, прикинувшийся мягким. Его края подчёркивал свет, едва пробивающийся сквозь тонкие занавески, создавая в комнате мрак, будто сама она боялась пустоты, оставленной за эти два года. Стены были выкрашены в белый цвет — идеально ровный, как в выставочном зале. Ни трещин, ни потёртостей, ни углов, потерянных временем — всё новое, почти стерильное. Пространство было таким незаметным, таким правильным, что Алиса чувствовала, как её поглощает отсутствие индивидуальности. В углу стоял книжный стеллаж, но на его полках — лишь несколько книг, аккуратно расставленных по размеру, словно нарочно, чтобы скрыть, что она не знает, что сюда поставить. Над стеллажом висела картина с изображением туманного озера и берёз — пустая сцена, не отражающая её внутреннего мира. Окно — большое, стеклянное, светлое — пропускало в комнату тусклый свет, будто было настроено на минимальную яркость. Оно не давало света, лишь оставляло полумрак. За ним виднелись крыши соседних домов — старые и серые, такие же, как её собственный. Еле слышный гул машин на улице не был слишком громким, чтобы отвлечь, но достаточно заметным, чтобы напомнить: за пределами этой комнаты мир продолжает двигаться. На столе возле кровати лежала пара блокнотов, когда-то купленных в надежде начать писать. Но страницы остались пустыми — как и её желания в этом новом месте.