— Конечно, — ответил он с искренней теплотой. — Как ты себя чувствуешь? Все в порядке?
— Уже лучше, спасибо. Тошнота, к счастью, прошла. Теперь только усталость.
— Не передумала насчет Демьяна? Может, стоит ему рассказать? — Раф заметил, как она слегка задрожала, и обнял ее крепче, словно пытаясь защитить от холодного ветра воспоминаний.
— Нет, это ни к чему. Он скоро женится, у него будет своя жизнь, — ответила она тихо, скрывая боль, которая все еще жгла внутри, как незажившая рана.
Раф помолчал, собираясь с мыслями, а затем решительно сказал:
— Алиса, я давно хотел поделиться с тобой своей историей. Ты ведь почти ничего обо мне не знаешь. Мы столько времени проводим вместе, а я все держу в себе.
— Ты добрый, надежный, лучший друг. Этого достаточно. Ты мне очень дорог, и я не хочу терять нашу связь, — искренне ответила она, глядя ему в глаза. В ее голосе сквозила благодарность, смешанная с легкой грустью.
— Алиса, я всегда буду рядом, сколько ты захочешь. Ты для меня как младшая сестра. Я никогда не смотрел на тебя иначе. Я просто очень тебя ценю — как друга, как самого близкого человека здесь. И знай, я всегда тебя защищу, что бы ни случилось.
— Так что ты хотел рассказать? — улыбнулась Алиса, ее любопытство вспыхнуло, отгоняя тени прошлого.
— Ха, значит, все-таки интересно, — Раф хитро прищурился, его глаза заблестели. — Давай устроимся поудобнее, и я все поведаю.
Он заботливо усадил ее на диван, укутал мягким пледом, принес кружку горячего шоколада с зефирками и тарелку имбирного печенья, которое сам испек накануне. Сел рядом, и в комнате повисла уютная тишина, прерываемая лишь тиканьем часов.
— Начну с начала. Меня зовут Рафаэль Александр, родился я в Лондоне. Мама — немка, отец — русский. Прозвище Раф мне дал Демьян еще в школе, так и прижилось. До десяти лет я жил в Лондоне, в большом доме с садом, где мы с братом играли в футбол и строили крепости из подушек. Потом мы с отцом переехали сюда из-за работы отца — он получил выгодное предложение в крупной компании. Честно, адаптироваться было тяжело: новая страна, язык, школа, люди с другими привычками. Я чувствовал себя чужим, одиноким. Настоящих друзей у меня так и не появилось, кроме Демьяна. Он был и остается моим единственным близким другом, хотя в последнее время мы отдалились. Жизнь разводит нас в разные стороны.
— Это из-за меня, — виновато произнесла Алиса, опустив глаза. Она знала, как ее присутствие усложнило их отношения.
— Ерунда, — отмахнулся Раф, мягко улыбаясь. — Демьян сам все усложнил своими решениями. Но сейчас не о нем. Я хочу, чтобы ты знала меня лучше, так что слушай внимательно.
— Я вся внимание, — кивнула она, подтянув колени под плед и устроившись удобнее.
— В Лондоне осталась моя мать, мои бабушка и дедушка и младший брат. Я часто их навещаю, помогаю с делами — ремонтом, покупками, просто общаюсь. В одну из таких поездок, пару лет назад, я встретил девушку. Ее звали Мария. Влюбился, как мальчишка — без оглядки, с бабочками в животе. Мы были вместе три месяца, я даже забросил свой бизнес, чтобы быть с ней. А потом она сообщила, что беременна. И я... я не справился. Испугался ответственности. Сказал, что не готов к отцовству, что не хочу ребенка. Мне было всего 22, я только начинал строить бизнес, думал о карьере, о свободе. Тогда я считал, что прав. Я настоял на аборте, даже дал ей денег на это. Мы сильно поссорились — крики, слезы, обвинения. Я уехал, прервал все контакты, пытался забыть, утопив себя в работе. Но потом узнал, что она все-таки родила. У меня есть сын, Алекс, ему уже четыре года. Я вижу его иногда — на выходных, на праздниках. И каждый раз жалею о своем поступке. Я до сих пор люблю Марию, но она не может меня простить. И я ее понимаю — я причинил ей боль, которую не стереть.
Раф замолчал, его взгляд потяжелел, словно он снова переживал те моменты. Алиса мягко сжала его руку, чувствуя, как ее собственные эмоции эхом отзываются в его словах.
— Почему ты не попробуешь все исправить? Поговори с ней, объясни, что изменился. Ты же не тот парень теперь.
— Пытался, Алиса. Много раз. Звонил, писал, даже умолял на коленях. Но бесполезно. Хорошо, что она хотя бы позволяет мне видеться с сыном. Когда он зовет меня «папа», с этими большими глазами и улыбкой, я чувствую, каким был идиотом. У нас с тобой похожие истории, правда? Ошибки прошлого, которые преследуют нас.