В воздухе стояла тишина, странная — будто сама комната сдерживала звуки, не желая нарушать молчание, которое хранила. Каждое её дыхание будто рвалось на части — она не могла найти свой темп в новом ритме. Всё вокруг казалось слишком «новым», и всё же она не чувствовала, что это — её дом.
Она взглянула на часы: семь вечера. Но это казалось странным. Время в этой комнате, как и в её голове, будто не поддавалось измерению — растянутое, как туман, неспособное точно сказать, сколько прошло с момента возвращения. Всё было другим, и она не знала, изменится ли это когда-нибудь.
Вдруг тишину разорвал звонок из комнаты, и голос Мии, полный радости и теплоты, зазвучал в телефоне:
— Ну, здрасьте вам! Домой вернулась, а любимой подруге позвонить — значит, не надо? Я, между прочим, целых два года ждала, когда ты вернёшься. С самого утра на телефоне, жду, понимаешь, когда же позвонит моя обожаемая подруга.
Хотя голос её был радостным, Алиса почувствовала, как эти слова ударили изнутри, пробудив чувства, с которыми она ещё не умела справляться. В нём звучали тоска и боль по ушедшему, и Алиса ощутила их тяжесть. Открыла рот — но на секунду не смогла произнести ни слова. Всё, что она могла сделать, — это обмануть себя: «Я скучала…»
— Мия, ты не представляешь, как я скучала… — прошептала она, будто боясь, что произнесённые вслух слова окажутся слишком тяжёлыми.
Мия была её лучшей подругой. Их дружба началась так давно, что время не стелёрло вязей. Вместе они прошли детский сад, школу, делили парту, радости и печали, хоть их миры были разными. Мия — непокорная, любящая приключения — всегда была противоположностью Алисы, погруженной в переживания. В третьем классе обе влюбились в одного мальчика, но выражали чувства по-разному: Мия бросалась в эмоции, Алиса — скрывалась в раздумьях.
Алиса любила Мию несмотря на её эксцентричность. Мия врывалась в жизнь всех вокруг, как ураган. Машины стали частью её — символом свободы, скорости, силы. Она участвовала в сомнительных гонках, ставила на кон не только скорость, но и себя. Мия жила экстримом, не зная границ. Отношения она начинала легко, страсть быстро угасала. Она искала в мужчинах то, чего не могла найти в себе. Идеализировала незнакомцев. Иногда Алиса не понимала, как можно увлекаться кем-то, видя его только по телевизору или на экране телефона. Но не осуждала — это было частью Мии, её стремлением к чему-то большему.
За этим внешним блеском скрывалась одна проблема — Мия не могла наладить отношения с мужчинами. Точнее, не могла быть с теми, с кем могла быть настоящей. Все связи оказывались мимолётными. Парни уходили, не выдерживая её поклонения. Её отношения сводились к физической близости и стремлению утвердиться через другого. Это был способ скрыть одиночество, не признавая его.
Алиса жалела её, видела, как та страдает, но молчала. Поведение Мии скрывало душевную пустоту, которую она не могла заполнить ни вниманием, ни любовью. Кажется, ничего не изменилось. Мия осталась прежней — взбалмошной девчонкой, не понимающей, что настоящая близость начинается с принятия себя.
— Мия, прости, устала, вот и завалилась спать, не позвонила. Я очень хочу увидеться, я тебе подарок привезла.
Мия фыркнула, не обратив внимания на усталость подруги:
— Тогда тебе полчаса на сборы, и я за тобой заеду! — её голос был командующим, и Алиса поняла: обсуждению это не подлежит. В такие моменты Мия не терпела отказов. Алиса привычно вздохнула: сопротивляться бессмысленно.
Ей совсем не хотелось ехать. Но она знала — если откажется, Мия устроит бурю. А потом будет хуже. Ей хотелось остаться в тишине, но Мия — вихрь, который втягивает в себя даже тех, кто не хочет участвовать в хаосе. Алиса знала, что её снова потащат в «Крокус», с его безумной атмосферой, громкой музыкой, отголосками незавершённых встреч. Она вспомнила, как наблюдала за Мией, легко разговаривающей с каждым. Мия не знала границ — в отличие от неё.