— А наш малыш? С ним всё в порядке?
— С ним тоже всё в порядке. Не переживай, он сильный, как ты.
— Прости меня, пожалуйста, за всё. Я усомнился в тебе, в нас, в отцовстве — это была моя самая большая ошибка. Я хочу быть с вами, с тобой и ребёнком, каждый день.
— Я уже простила, давно. Мы любим тебя, он тоже любит, чувствует.
— Он или она? Расскажи. — Демьян улыбнулся сквозь слёзы, которые подступили к глазам.
— Кажется, будет девочка, наша маленькая принцесса. Приезжай скорее, мы ждём. — В её вздохе была такая тоска, которая резала сердце на части.
— Малышка, ещё три дня, и я буду с вами, обниму, не отпущу. Обещаю. Я так тебя люблю. Хоть сейчас готов бросить всё и бежать к тебе, лететь.
— Через океан? Пешком? — Алиса засмеялась искренне, и этот звук был как музыка, как исцеление.
— Вплавь, если надо, через бури. Я так скучал по твоему смеху, он — мой свет.
— Мы будем ждать. Очень скучать, считать минуты.
— Можно я позвоню вечером? Хочу слышать тебя снова.
— Конечно. Даже ночью — твоя дочь иногда не даёт мне спать, устраивает концерты, видимо вся в папочку.
— Я люблю тебя. Пора идти, но мыслями я с тобой.
— И я тебя, всегда.
Алиса положила трубку и с трудом выбралась из-под тёплого одеяла, где пряталась от мира, от своих страхов. Горло пересохло от эмоций, хотелось пить, утолить жажду не только физическую, но и душевную. Сколько она спала, не знала точно, но тело ныло от усталости, накопленной за бессонные ночи. На кухне кипела жизнь: мама и Мия суетились у плиты, распространяя аромат домашней еды, а Рафаэль ловко нарезал овощи для салата, пытаясь внести свою лепту. За последнее время они столько проводили вместе, что стали настоящей семьёй — одной большой, сплочённой поддержкой в этом хаосе жизни, в вихре событий.
Алиса появилась в дверях, растрёпанная, с волосами в беспорядке, но с сияющей улыбкой на лице, которая озаряла всю комнату, как солнечный луч после бури.
— Пить хочу ужасно, — пробормотала она, наливая стакан воды и осушая его залпом, чувствуя, как прохлада разливается по телу. — Долго я спала? Кажется, целую вечность.
— Часа два, не меньше, — ответила Мия, повернувшись с улыбкой, но в глазах мелькнула забота. — Ты вырубилась так крепко, и мы с Рафом решили тебя не будить. Сон тебе полезен, особенно сейчас, ты же почти не спишь ночами из-за малыша. А что такая счастливая, светишься, как лампочка?
— Позвонила Демьяну, как только проснулась. Поговорили обо всём, помирились. — Алиса улыбнулась ещё шире, глаза блестели от слёз радости.
— И как? Всё наладилось? Расскажи подробнее.
— Всё замечательно, лучше не бывает. А что на ужин? Пахнет так вкусно, что слюни текут.
— Мама с Мией пекут картошку с травами и специями, — Рафаэль закончил с салатом и подмигнул. — Так вы помирились полностью? Я рад за вас, честно.
— Да. Они вернутся через три дня, и мы будем вместе.
— Рад за вас, от души. Вы заслуживаете счастья.
Следующие дни тянулись в томительном ожидании, полном сладкой тоски и предвкушения. Демьян звонил постоянно, каждый час, даже ночью, игнорируя разницу во времени, и они болтали о пустяках, смеялись над глупостями, делились мечтами о будущем, о ребёнке. Алиса светилась от счастья, боль прошлого отступала, как тени на рассвете, оставляя место для надежды и любви.
В день прилёта Демьяна она встала рано, полная энергии и возбуждения, как ребёнок перед праздником. Съездила в салон, сделала красивую причёску — лёгкие волны, чтобы выглядеть идеально для встречи. Потом прошлась по магазинам, покупая милые вещи для дочки: крошечные платьица, игрушки, всё, что вызывало умиление и теплоту. Накануне вечером она нашла ключи от квартиры Демьяна в своей сумке и решила заехать туда, несмотря на то что не была там месяцами. Квартира встретила её знакомой обстановкой, но пустой, безжизненной атмосферой — пыль на полках, тишина, эхом отдающаяся в стенах. Спальня оказалась заперта на ключ. Зачем? Что он скрывает? Сердце Алисы ёкнуло от любопытства и лёгкой тревоги. Она нашла нужный ключ на связке и открыла дверь — комната была абсолютно пустой: ни мебели, ни вещей, даже обои в нескольких местах были содраны, обнажив голые стены, как символ стёртых воспоминаний. Он сделал это нарочно, чтобы ничего не напоминало о том ужасном вечере, о боли. Он надеялся, что если она вернётся, они сделают всё заново, по-своему, создадут новое гнёздышко. Алиса вышла в гостиную, заперла спальню и почувствовала ком в горле от эмоций. На рояле лежали разбросанные листки — его стихи, наброски песен, полные боли и любви, и среди них письмо, адресованное ей, которое Демьян так и не отправил. Сердце сжалось в тисках, но она взяла листок дрожащими руками и села на диван, и стала читать.