— Раф, позвони ему, умоляю, попробуй ещё раз! — Алиса схватила его за руку, сжимая до боли.
— Пробовал уже, Алиса, не отвечает, абонент недоступен.
— У Макса тоже, я звонила, — Мия еле сдерживала слёзы, голос дрожал, как лист на ветру.
Алиса закричала от отчаяния, схватившись руками за живот, где рос их ребёнок. Острая боль пронзила внизу, как удар ножа, слёзы текли неостановимо.
— Больно! Ай, мой малыш, боже, как больно... — Она корчилась на кровати, лицо исказилось от муки, руки прижимались к животу в попытке защитить.
Мия подскочила ближе, пытаясь успокоить, гладя по волосам, но вдруг заметила кровавое пятно на платье, расползающееся, пугающее.
— Господи, Алиса, у тебя кровь! Не двигайся, дыши ровно, держись! — Мия выскочила из комнаты в панике, позвала Рафаэля громко. — Раф, скорее вызывай скорую, это срочно!
Рафаэль кинулся к Алисе, подхватил на руки, его лицо было бледным от ужаса. Кровавое пятно на платье увеличивалось с каждой секундой, пропитывая ткань. Алиса снова закричала от боли, корчась в его руках.
— К чёрту скорую, это слишком долго, потеряем время! Поехали, Мия, сами отвезём её в больницу! — Рафаэль понёс её к выходу, шаги эхом отдавались.
Мия схватила вещи, ключи и выбежала вперёд, помогая открыть двери машины, пока Рафаэль осторожно укладывал Алису на заднее сиденье. Он рванул с места, газ в пол, игнорируя правила, сирены в голове.
Мия взяла Алису за руку, сжимая крепко, слёзы катились по её щекам.
— Держись, подружка, пожалуйста! Всё будет хорошо, я тебе обещаю, с тобой и с малышом, вы сильные.
Алиса была почти без сознания, когда они ворвались в больницу — бледная, слабая, глаза закрыты. Медсестры уложили её на носилки без промедления, доктор — строгая женщина с усталыми глазами — приказала готовить операционную, голос твёрдый, но полный тревоги. Мия не переставала набирать номер Макса — без ответа, гудки в пустоту. Страх становился реальностью, как надвигающийся кошмар. Неужели они были в том самолёте? Мия хотела бежать в холл, смотреть новости, но из операционной вышла доктор.
— Кто привёз девушку? Быстро!
— Мы! — Рафаэль и Мия подскочили одновременно, сердца колотились. — Что с ней? Скажите правду!
— Сильное кровотечение открылось, стресс спровоцировал. Операция срочно, без промедления. Она очень слаба, и ребёнок на грани, в опасности. Я сделаю всё возможное, применю все навыки, но шансов мало, честно. Состояние критическое, молитесь. — Она надела маску и скрылась за дверями.
Время застыло в коридоре, каждая минута — вечность муки. Прошёл час, потом другой — новостей нет, только тишина и ожидание. Рафаэль метался по коридору взад-вперёд, пытаясь дозвониться Демьяну снова и снова, но без толку. Мия держалась из последних сил, эмоции внутри кричали, но она верила в лучшее. Отец Алисы приехал вскоре, мрачный, как буря, лицо как маска горя. Наконец, после часов томления, врач вышла, снимая перчатки.
— Ну как она? Как ребёнок? Всё хорошо? — Рафаэль рванул к ней, голос срывался.
— С девушкой всё нормально, состояние стабильное, но она без сознания пока, придёт в себя. — Врач посмотрела с сожалением, особенно на Рафаэля. — А малышка... очень слабенькая, крошка. Мы поместили её в инкубатор, под аппараты, но шансов почти нет, скажу честно. Срок был слишком рискованным, стресс добил. Мне очень жаль, но готовьтесь к худшему, это может случиться в любой момент.
Часть 27.
Алиса находилась без сознания уже вторые сутки. Демьян не отходил от её постели ни на минуту, разве что на короткие визиты в детскую реанимацию, где лежала их дочь. Прошло столько времени, а состояние малышки оставалось неизменным – врачи лишь разводили руками, не давая никаких конкретных прогнозов. Всё висело в воздухе, как тяжёлый туман неопределённости. Демьян не ел и не спал с того самого момента, как вернулся домой. Всё обрушилось на него разом, словно ледяной поток, смывающий всё на пути. Неужели эта чёрная полоса в их жизнях никогда не кончится? Он винил себя во всём: в том, что Алиса подумала о его смерти, в страданиях их крохотной дочери. Чёртово правило авиакомпаний – отключать телефоны в самолёте! За что им такие испытания? За что эта невинная малышка должна бороться за жизнь? Демьян мечтал о простом счастье: чтобы все были здоровы, чтобы они могли быть вместе. Последние сорок восемь часов он только и делал, что молился – шепотом, вслух, в мыслях – умоляя Бога о выздоровлении Алисы и дочери. Ничего большего ему не нужно было. Он постоянно говорил с Алисой, держа её руку, надеясь, что она слышит его сквозь завесу беспамятства и скоро вернётся.