***
- Вот, дорогая Служанка. Это теперь твой новый дом .
Гном обвел рукой тесную лачугу, выбитую из полости ствола векового дуба .Трелла едва могла распрямиться здесь в полный рост, не задев головой низкий корявый поток. В одном углу жилища застыла пирамида грязной посуды, в другом раскинулась холмом гора нестиранного белья.
-Теперь я твой бог и господин ! Ты должна подчиняться моей воле и выполнять любое мое желание по первому же слову. - заявилГномио.
Трелла понимающе заморгал. Карлик взял ее за нежную белую ручку и подвел к закопченному камину.
-Вот так, хорошо, Служанка . А теперь покажи, как усердно ты сметаешь пол .
Трелла взяла в руки метлу и пару раз провела сухими прутьями по дощатому настилу .
-Замечательно, Служанка. Теперь возьми совок и выгреби золу .
Трелла спустилась на колени и стала сгребать пепел в высокую кучу.
- Какая старательная ! – запыхавшись от счастья сказал гном, -а теперь, Служанка, расстели-ка постель, что-то я продрог сегодня .
Красотка проворно повернулась к кровати и сложившись в тонкой талии распласталась по ровной поверхности ложа, пытаясь ухватить пальцами край атласного покрывала. Гном, стараясь не упускать удобного случая, приобнял Треллу сзади, но в тот же миг получил резкий удар в лоб стройными ногами, которые в мгновение ока превратились в пестрые оленьи ляжки, покрытые шерстью, оканчивающиеся изящными копытами .
Испуганная лань, в которую обратилась рыжеволосая дева, пробила сильным телом хилую дверь гномьего логова и вырвалась на волю, ища спасения в прохладе леса. Гномио, пошатываясь и кряхтя с трудом поднялся на ноги, почесывая низкий лоб на котором сквозь глубокие морщины проступил серповидный шрам и заорал:
-Ах ты мерзкий хорек. Обманула ! Наслала морок ! Ну, погодь у меня! Отомщу-ууу!
***
Лес остался позади, при свете дня он казался дружелюбным, скорее от того, что едва заметная тропинка уходила вдаль, пробиваясь меж стволов и теперь ее можно было разглядеть.
Разнобой кустарника грозил расцарапать в кровь руки и лицо девушки или разорвать её единственное платье. Колючий прошлогодний сухостой, цеплялся за подол и обнажал подъюбник,но принцесса воодушивилась и лихо добралась до волшебного луга, который так манил ее. Как только впереди раскинулся изумрудный ковер, надоевшие башмаки слетели с уставших ног .
Крошечные ступни погрузились в прохладу травы. «Так спокойно, так вечно» – подумала Трелла , ей захотелось оборвать этот прекрасный день, остановить его для себя ,чтобы увязнуть здесь навсегда. Отречься от суетного мира с его ударами и и потерями. Зачем бороться, если можно стать частью этой красоты.
Небесный свет, яркие краски, свежий ветер, и прекрасная долина. Стоит позавидовать тому, кто постоянно прибывает в этой безмятежной красоте. Девушка ревновала к каждой травинке, произрастающей из мягкой податливой земли.
Трелла опустилась на колени, сраженная магией места, и почувствовав невероятную усталость, упала в траву. Несколько минут она лежала неподвижно, наслаждаясь тем, как Светило согревало лицо и тонкую шею. Сомкнутые веки сдерживали яростные лучи, а в голове отзывался набатом стук растревоженного сердца, заглушающий остальные звуки. Но скоро исчез и он, тело отделилось от сознания, осталось знакомое ощущение потери себя.
Трелла не паниковала, решая больше не возвращаться .Она почувствовала, как трава стала поедать ее, присваивая предложенное с особым рвением. Кисти рук сковали изумрудные путы. Настырная мощь, пробивалась сквозь голубые русла вен, прибивали добровольную жертву к земле. Это была чудовищная извечная сила. Природа забирала себе никчемную человеческую жизнь. Остатками разума девушка понимала, что скоро луг поглотит ее целиком, исполняя тем самым заветное желание.
Тело будет изъедено, тлен скроет земля -зато душа обретет крылья, смешается в небе с прелым ароматом леса и простором недоступной долины. Ночью ветер заберет душу себе, и это будет чудесно - вечно проноситься над лугом, растрачивая неиссякаемое желание парить. «Как можно отказаться от этой надежды? Я остаюсь!» – подумала Принцесса напоследок. И тут началось …
-Трелла ! – знакомый голос не уставал повторять опостылевшее имя. Голос звучал все громче, пока не вывел из себя ту, к которой взывал .
Пришлось возвращаться назад в этот бесконечный летний день, открыть глаза, отлепиться от изумрудного ложа , и … чихнуть. Ноздри заполнила пыльца, которая высыпалась из тонких колосков , зависая ярким облачком над травой. Щеки Треллы горели, словно от ожога, а нос был обожжен.