Принцесса улеглась рядом.
-Ты права, моя дорогая. Все было именно так. Я обрела то, чего мне так не доставало и это «что-то», указало мне дорогу длиной в один конец .
Стузи тихонько рассмеялась.
-Объясняй, что к чему в твоем роскошном замке.
Трелла стала припоминать нюансы планировки, стараясь не упускать из виду ни малейшей детали. Стузи беспрестанно кивала головой, запоминая каждое слово.
Совместо было принято решение, что с торжественным возвращением наследницы следует повременить и дождаться пока невидимая Стузи изучит обстановку.
-Теперь выпусти меня и жди.- произнесла пустота, -откроешь, когда услышишь такой стук.
Комод претерпел нехитрую комбинацию звуков.
- Поняла ? – спросил голос.
Принцесса улыбнулась и потихоньку отперла дверь и после закрыла ее.
Трелла осталась в спальне одна. Ее с недавних пор до одури страшило одиночество и до дрожи пугали собственные мысли. Ужаснее всего были переживания о детях, они заставляли душу кровоточить.Неизвестность заполняла мраком выжженную предательством пустоту. Пустота разрывалась внутри спайкой страхов, обид и поруганного права матери.Круг замыкался.
Трелла почувствовала надвигающуюся панику и будто бы очнулась. «Надо взять себя в руки и отвлечься». Принцесса вспомнила, что под шаткой половицей лежат припрятанные ею золотые монеты, отложенные на роскошное приобретение- отрез узорного шелка, который контрабандой обещал привезти ей знакомый купец. С ценной покупки оставалось аккурат на колье из изумрудов, серьги из крупного жемчуга и тончайшего плетения перчатки, вывязанные из паучьей нити.
Трелла и поддела деревянную планку и достала бордовый кошель, наполненный золотыми монетами. «Так то лучше будет !» – подумала она , опуская заначку в карман передника.
Тут взгляд принцессы уперся в платяной шкаф, забитый ее любимыми нарядами. Прежние привычки моментально взяли верх над разумом. От желания распахнуть резные створки, чтобы вновь увидеть старых знакомых из парчи, муслина и бархата Трелла едва не поперхнулась.
Пара секунд ушло на то, чтобы подлететь к дверкам. Одно движение рукой и …
Шкаф был пуст. Гардероб наследницы исчез. От него успели избавиться, выбросив как ненужный хлам. «Неужели меня здесь больше не ждут» – подумала Трелла и решила обыскать спальню.
Она потянула на себя верхнюю полку комода. Из глубины выкатился мяч из бычьего пузыря раскрашенный охрой, мяч ударился о переднюю планку и вернулся назад. Ближе к краю, там где под ворохом носовых платков Трелла прятала шкатулку с драгоценностями, теперь лежала коробка с оловянными солдатиками, отлитыми в форме чаззийских воинов. Нишу занимала смешная карета из медной проволоки, деревянная лошадка и безносый медвежонок вывязанный из небеленой шерсти.
От необъяснимости находок Трелла растерялась, она стала прикидывать в уме возможные варианты. «Выходит, спальня занята новым хозяином? Но кем?» В этот момент ключ в замке провернулся. Времени хватило лишь на то, чтобы нырнуть под кровать.
***
Парадный вход в Тронный зал предвосхищал светлый просторный холл. С левой стены на посетителей взирали портреты венценосных родственников Треллы .Кое- кто из изображенных любил и умел позировать, выставляя себя в лучшем свете, не жалея щедрого вознаграждения придворным живописцам. Другие, судя по измученному выражению хмурых лиц, снисходительно позволяли запечатлеть свой образ для истории. Унылые скупердяи делали это в качестве одолжения семейной традиции ,экономя средства на такой чепухе, как портрет маслом. Особой почести были удостоены два одиночных портрета королевской четы, написанные в полный рост.
Возлюбленная супружеская пара была разделена резными рамами. Чета взирала на гостей застыв в величественных позах по обе стороны от украшенного роскошной лепниной входа в зал. Король Ревер и его Королева Виола- прелестная золотоволосая нимфа, чьей красоте больше подходил легкий наряд из полупрозрачного флера, спускающегося глубокими складками вниз по стройным бедрам, растворяющегося призрачной дымкой в районе безупречной груди. Правила приличия заставили упрятать роскошную фигуру Королевы Виолы под парадное платье из красного атласа, отточенного алмазной нитью, с замысловатым кружевным плетением на высоком воротнике и манжетах.
Женщина изображенная на портрете была прекрасна, но иной красотой, нежели ее дочь. Приближенные признавали их едва уловимое сходство. Оно проявлялось скорее в манере держаться, в повадках, нежном голосе и взгляде, чем в чертах лица. Жаль, но тех кто знал Королеву Чаззии при жизни с каждым годом становилось все меньше.