Портрет Треллы в галерее отсутствовал.Ревер ревностно оберегал красоту единственной дочери ,зная что той не требуется лишняя огласка. которая могла бы спровоцировать поспешное замужество. От претендентов на руку наследницы и так рябило в глазах .Заказ портрета был отложен до окончательного определения счастливчика – достойнейшего из достойных.
Тронный зал – помпезный, с обилием вензелей и узорным мраморным полом, был наполнен людьми едва ли на четверть. Большинство присутствующих – королевская гвардия, состоящая из рослых крепких молодцов бритых наголо. Вторым по численности было посольское представительство Лагеррии. Главное отличие от первых – серые лохмы цвета пепла, перехваченный узлом на затылке.
На фоне этих великанов жалкая горстка чаззийских придворных смотрелась, как поверженная шайка – ожидающая момента, когда ее окончательно выгонят взашей. В прошлом для местной знати осталась светская жизнь, приемы, застолья и шумные развлечения. И судя по всему, обстановка скупости и обреченности обещала сойти в усугубление.
Король Ревер восседал на троне. Гордец, с проблесками седины в некогда ярко- рыжей бороде, морщинами, уложенными глубокими заломами по суровому, но все еще красивому лицу. Властелин страны- безразличный к происходящему, смотрел на собравшихся отрешенно. В бутылочном стекле было больше жизни, чем во взгляде его зеленых глаз. По правую руку от короля, свесив плешивую голову на плечо хозяина, замер его верный советник Ион.
Перед троном, склонившись в уважительном поклоне стоял проситель – чаззийский купец. Стража не позволила ему приблизиться к трону ближе чем на двадцать шагов. Челобитнику оставалось брать на голос, пытаясь донести до короля мольбы его верноподданных.
-Ваше Величество, народ ропщет – весь урожай зерна уходит на продажу. У семей забирают последние запасы и долю будущего сева. Это при том, что цены этим летом сильно упали. Пшеница отбывают в Лагеррию почти даром. Люди боятся , что им нечем будет кормить семьи холодной зимой. – произнес смельчак.
Король закашлял, он поднос кулак ко рту , да так и не отнял его, даже когда снизошел до ответа. Голос Ревера был хриплым ,отягощенным отдышкой .
- Пусть тщательней обрабатывают поля и не ленятся подбирать упавшие колосья. А то знаю я этих обездоленных – потряси, и из каждого кармана вывалится по золотой монете. Передай, будут сильно возмущаться – введу налог на дождь и снег, питающие поля .Вот тогда действительно взвоют. Ступай !
Купец зло сверкнул глазами, развернулся на каблуках и задрав вверх лобастую голову, стал прорываться к выходу. Если бы просителя подпустили к трону чуть ближе, то он наверняка бы заметил, как за изображающего приступ кашля короля, еле шевеля толстыми губами, отвечает его советник.
Присутствующие проводили смельчака тихим шепотом. Из числа высокопоставленной элиты- желающего задать свой вопрос о наболевшем не нашлось. Никто не хотел добровольно лезть на рожон .О последствиях таких выпадов ходили разные, подчас окрашенные кровавыми подробностями, слухи.
Приём спешно свернули. Придворные не желали расходиться, уступая право первыми выйти вон - ненавистному посольству. Лагеррийцы покидали зал под шумный гомон, перемежающийся с освистанием опостылевших «гостей».
-Лагеррия наш союзник. Мы братья ! И так будет во веки веков. Прошу смириться с этой мыслью ! – заявил король Ревер, покидая трон .Его хрипатый голос звучал чуть более уверенно, но не менее странно .
Слабая тень последовала за королем, советником и парочкой рослых молодцов из охраны . Группа миновала несколько дежурных постов , затем мужчины поднялись на верхний этаж замка и скрылись в покоях.
***
Королевская спальня- строгая и холодная .Обстановка выдавала в хозяине аскета, привыкшего к уюту походного лагеря, а не к дворцовой роскоши. Никакой лишней мебели, никаких перин, лепнины, ковров и портьер на окнах .Грубо сколоченная кровать, дубовый стол, кресло обитое потрескавшейся кожей и массивный сундук, пристроившийся в темном углу .
Ревер пошатываясь сел за стол и уложил на него тяжелые руки, ища для себя дополнительной опоры. Ион указал охране на дверь и те вышли вон. Убедившись, что они остались одни, Советник поставил перед королем глубокую глиняную чашу, напоминающую маленькое корыто. Ион налил туда холодной воды из серебряного кувшина, а потом дрожащими пальцами стал приближать чашу к краю стола. Ревер оживился и подавшись вперед потянулся следом. Король погрузил лицо в воду и стал жадно пить, смешно перебирая губами, громко отплевываясь и фыркая, как это делают запыхавшиеся после быстрой скачки лошади.