Лишь после долгих уговоров, закатавшая губу «девица» немного успокоилась, а после расцвела, озарив мир подгнившей улыбкой. Сжалившись над неудачницей, счастливая невеста отвела ей роль постельной дружки, в обязанность которой входило удерживать над молодыми пудовую свечку в самый ответственный момент.
Поддержав просьбу смачными пинками под откляченный зад, две зловредные парочки заставили Гномио сообразить портал на пятерых, чтобы не тратить время на дорогу. Хозяин, уставший от упреков и требований, подчинился, ведь семейные ценности для гномов были превыше всего.
С этого момента память Гномио сохраняла лишь утренние приступы мигрени, унять которые помогал мутный рассол от сквашенных патиссонов, вкупе с мизинчиковой стопкой «Сизой бродиловки»-пахучей самовзбучке, настоянной на перетертой бузине.
После опохмела, раздобревшего Гномио, как славного продолжателя старинной династии проходимцев, мошенников и воров, осторожно, но шумно перемещали по столичному Заглемегу.
Подхватив знаменитого свата под острые локти, его вносили в очередной дом бесчисленной родни невесты как почетное знамя, аккурат головой вперед, круша напути все преграды, да так,что амбарные замки летели с петель. После пары оздоровительных пощечин Гномио усаживали за стол, и окончательно приводили в чувство щелчком по носу, заставляя говорить заздравную речь.
Заучив самый проникновенный тост, который давил у собравшихся скупую слезу- сват, как гвоздь и таран программы, делал важное дело и вновь уходил в бесчувственный ступор. Когда согласие на брак было получено,пришло время свадьбы.
Сквозь кипучий туман сознания перед глазами Гномио мелькали сцены торжества.
Лицо невесты, ее малиновая фата и желтые рейтузы в черный горох. Лощеный жених – набриолиненный, расчесанный на прямой пробор, как кабацкий подавальщик, обряженный в строгий костюм цвета гангрены с бородавчатой жабой в петлице.
Крикливыми вспышками проявлялись нескладные подружки невесты. Красотки сомнительного статуса, оседлав низкорослых шаферов, смахивающих на ушастых ослов, устраивали непристойные представления на манер цирковых. Гости неистовствовали. Свою лепту в окончательное помутнение рассудка вносили истошные стоны скрипок, фальшивящий контрабас и скрип свирели, а еще бесстыжие голые танцы на столах. От вида колыханий неидеальных гномих телес к горлу низкорослого эстета подступала тошнота.Приходилось мучиться и дальше заливать размытое зрение.
Единственное, что Гномио позволял себе дозировать - это свои «Да». Иначе, дотошные старые тетушки, которых на свадьбе было с избытком, под общий шумок непременно сосватали бы за него засидевшуюся в девках бородатую уродину. Вклинив вкрадчивым дребезжащим голоском предложение выгодной партии в продолжение просьбы обновить бокал или незаметным вопросом: «Основательно ли подгорела буженина из бобра?»
Покуролесив бок о бок с молодоженами весь «медовушный» месяц, Гномио проснулся вчера ближе к полудню от невыносимой тяжести в правом боку. Помятый «Горный дух» поднялся с кровати, подошел к зеркалу и отшатнулся, не признав себя в искореженном отражении. Куда делся его аристократический лоск и ухоженность? Одутловатая прыщавая рожа, набухший сизый нос и заплывшие поросячьи глазки – вот, во что превратилась его харизма .
Гномио решил, что с него хватит. Пора возвращаться домой и сделать это желательно тихо, по- трагийски, ни с кем не прощаясь. Лишь с пятой попытки ему удалось создать портал. Упав в глубину, он тут же запечатал проход изнутри, чтобы не нарваться на новую порцию гостей , желающих сменить обстановку.
Одичавший дом встретил загулявшего хозяина затхлым запахом плесени и толстым слоем пыли. Да еще запиской от Лагеррийской Ведьмы, в которой Хеллен приказывала явиться завтра утром во дворец для выполнения важного поручения.
-Тьфу ты, черт, нашла время. – прогундосил взбешенный Гномио и осмотрелся, оценивая масштаб трагедии.
Смирившись с неизбежным, он принялся наводить в доме порядок. К вечеру дело худо-бедно было слажено. Карлик выловил в ближайших кустах зеленую лягушку и засунул ее в высокий глиняный горшок , который поставил на пень рядом с обезноженной кроватью, используя плененную квакшу, как надежный будильник, что разбудит на рассвете