Обращаясь к Евангелию, Симеон и там находит подтверждение своим выводам о необходимости тренировки внимания: «И Господь нам говорит: не возноситеся — не носитесь, как метеоры, то есть не носитесь умом своим туда и сюда».
Знаменитую и непонятную большинству верующих строфу из Евангелия от Матфея: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное», — исихаст комментирует и объясняет с точки зрения теории «тренинга мозга» и делает это очень точно и правильно. Блаженны те, у кого сердце уже очищено и пусто от «мирского духа», то есть помыслов. Такое «нищее духом» сердце, «чистое», «безмолвное» достигло и пребывает в «царствии небесном», то есть в «ином мире», который действительно одаривает человека реальным физиологическим ощущением неземного блаженства.
«Одним словом, — подытоживает Симеон, — кто не внимает себе и не хранит ума своего, тот не может сделаться чист сердцем, чтоб сподобиться узреть Бога. Кто не внимает себе, тот не может быть нищ духом… И обще говоря, нет возможности стяжать добродетели иным способом, кроме внимания».
Великий исихаст приходит к глубокому пониманию существа христианской религии, весьма и весьма отличающемуся от точки зрения официальной церкви: «Бог одного от нас требует, — того, чтоб сердце наше было очищаемо посредством внимания».
Говоря о результатах подобного очищения человека, имея в виду достижение состояния «обόжения», приобретение сверхвозможностей, Симеон говорит: «…что последует за сим деланием, с Божьей помощью сам из опыта узнаешь, посредством внимания ума, и держа в сердце Иисуса, то есть молитву Его» (Иисусову молитву).
Глубокое исследование Симеоном Новым Богословом сути и содержания психофизических методов приобретения сверхвозможностей, почти тысячу лет остаются основой для православноисихастских методов тренинга мозга.
Неудивительно поэтому, что в XIV и XIX веках русским исихастам, прекрасно знавшим богословские труды византийца Симеона и его последователей, было абсолютно ясно, что достижение «иного мира» невозможно без постоянной и последовательной тренировки внимания посредством его концентрации на слове.
«Для того чтоб научить ум стоять на одном (то есть концентрировать внимание — Прим. авт.), святые отцы употребляли молитовки и навыкли произносить их непрестанно, — говорит в XIX столетии своим духовным ученикам Феофан Затворник. — Не забывайте, что не должно ограничиваться одним механическим повторением слов молитвы… Главное тут: стать вниманием в сердце…»
Рассуждая о различных формах, или степенях, молитвы, русский исихаст следуя учению Симеона Нового Богослова, различает их по поведению внимания, о чем мы уже говорили выше, но повторим здесь.
Первая степень — телесная, читательская молитва. Она характеризуется тем, что «внимание отбегает».
Вторая — «молитва внимательная: ум привыкает собираться… Внимание срастается со словом…». Это — молитва умнáя.
Третья степень — «молитва чувства (или сердечная): от внимания согревается сердце… Когда внимание сойдет в сердце, то привлечет в одну точку все силы души и тела…».
Для нас сегодня чрезвычайно актуально следующее соображение Феофана Затворника:
«Не спеши гнать одну молитву за другой, а с мерной длительностью произноси их… Не об словах заботься, а о том, чтобы ум был в сердце[11] …Без внимания молитва не молитва. Следовательно, это главное».
Подвиг внимания, по мнению мудрого святителя-исихаста, заключается в том, чтобы «весь день напрягаться» в повторении Иисусовой молитвы.
«Делаете ли что, говорите с кем, идете, сидите, кушаете», — в уме всегда должна быть Иисусова молитва, которую современным словом мы называем рефлом.
Волшебное словоЧтобы глубже понять, как отцы-основатели христианской церкви представляли себе «механизм» взаимодействия человека с «иным миром», в их интерпретации — с миром Божественным, еще раз обратимся к основам христианского учения. Вспомним новозаветную весть[12] от Иоанна: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог… И Слово стало плотию…»
Современные ученые пришли к заключению, что фраза «и Слово было Бог» переведена неточно. Правильнее было бы сказать «и Слово было с Богом». Подобная неточность, по-видимому, возникла не случайно, а обусловлена осознанным желанием подчеркнуть и усилить смысл фразы. Можно предполагать, что интерпретаторы текста Иоанна хотели подчеркнуть смысловую принадлежность третьей фразы в знаменитом предложении к человеку.