— Вай не спорь, дорогой! Витька, ты меня извини, но в делах сердечных ты как свинья в апельсинах разбираешься! — Гоги берет пиджак и вешает ему на сгиб правой руки: — вот так. Ну или — на плечо повесишь. А как поздним вечером будете возвращаться из ресторана — так накинешь его на плечи своей девушке, понимаешь?
— Ого. — Виктор с невольным уважением смотрит на Гоги: — какой ты прошаренный.
— А то! — Гоги расправляет плечи и подкручивает себе ус: — как ты думал, а? Имя Гоги Барамовича Зурабишвили до сих пор заставляет биться чаще сотни… ну хорошо — десятки юных девичьих сердец! Но Наташка меня убьет если что, да… и меня и тебя убьет. Вах, какая горячая женщина… у нее дед в донских казаках был, она и шашкой может рубануть! Ну… все, все. Готов к свиданию! Все, давай иди уже… опоздаешь.
— Спасибо, Гоги Барамович. Век не забуду.
— Иди, иди уже. А я так и не выспался. И это — флягу верни. Завтра.
— Хорошо. — кивает Виктор: — еще раз спасибо.
— Ага. Старому Леопольду сам туфли вернешь. Удачи тебе на свидании и не вздумай там морепродукты заказывать, бери что попроще. Шашлык там ну ли венгерский гуляш. Мясо в горшочках там хорошее и… — Гоги отчаянно зевает. Виктор поспешно прощается с ним. Выходит в коридор — в новых туфлях, синих брюках, бежевой рубашке, расстегнутым воротом в стиле «апаш», засученными рукавами, а на сгибе руки висит пиджак.
— О! Жених! — мимо проносится рыжий, конопатый вихрь: — тили-тили-тесто! Жених и невеста! Ма! А дядя Витя у нас жених!
— Катька! — из кухни высовывается тетя Глаша: — а ну прекрати людям мешать! — она окидывает Виктора взглядом и всплескивает руками: — Витька! Никак на свидание собрался!
— Глафира Семеновна, вот ничего от вас не скрыть. — разводит он руками: — да, вот… у меня и костюма приличного нет, пришлось у Гоги Барамовича попросить…
— А чего рубашка мятая? — прищуривается тетя Глаша: — а ну подь сюды, поглажу. Как ты шуры-муры крутить будешь, ежели у тебя рубашка мятая? Катька, зараза, а ну прекрати кусочничать!
— Ну ма!
— Сладкое на ночь нельзя. Ты же уже ужинала! Зубы почисти… а ты Витька давай сюда свою рубашку, горе ты мое луковое. Гоги тоже хорош, он, наверное, просто из шкафа рубашку вынул? Эх, ничего вы мужики не понимаете… ходь сюды…
— Да нормально все вроде… и Гоги мне эту рубашку подарил… — оправдывается Виктор, но шагает на общую кухню. Тетя Глаша тут же освобождает уголок стола и стелет на него сложенное в несколько слоев синее одеяло. Включает утюг.
— Сымай давай свою рубаху. — она упирает руки в бока и следит за тем, как он вешает пиджак на спинку стула и расстегивает пуговицы: — ну хоть рубаха нормальная и то хлеб. Хотя чего там, когда у Гоги были худые вещи? Вот у кого учится нужно, Витька, а то так и проходишь холостяком всю жизнь.
— Да и ладно. — Виктор снимает с себя рубашку и протягивает тете Глаше: — может это у меня тактика такая. Чтобы в мятой рубашке на свидание пойти. И чтобы меня оставили холостяком.
— Это так не работает, Полищук. — на кухне появляется Светлана, она внимательным взглядом скользит по его рукам и груди: — всегда знала что у тебя хорошая фигура, физрук, вон какие руки.
— Света! — тетя Глаша поднимает голову: — Маринка твоя опять в туалете свет не выключила и когда ж ты ее приучишь наконец?
— У Маринки личные проблемы. — машет рукой Светлана: — она сама не своя последнее время. И на работе у нее все из рук валится. А что касается тебя, Полищук, то если ты на свидание в мятой рубашке идешь, то это не значит, что ты холостой останешься. Это значит, что у тебя будет страшная девушка, потому что красивые с тобой ходить не будут. О! Я вспомнила! — и она исчезла с кухни, только юбка взметнулась
— Стрекоза. — неодобрительно покачала головой тетя Глаша, складывая рубашку на стол и поднимая утюг: — вот как есть стрекоза. И она и подружка ее, эта Маринка. Вот допоются они…
— Витька! Драться давай! — на кухню врывается Батор и останавливается на месте, увидев полуголого Виктора: — ты чего тут голый сидишь?
— Он на свидание собрался. — сообщает ему тетя Глаша: — а я ему рубашку глажу. Ты чего драться собрался, Аника-воин?
— Это мужские дела. — набычился Батор и метнул взгляд на Виктора: — со Светкой?
— Нет, с коллегой по работе. Альбина Николаевна, учитель английского. — говорит Виктор: — и я почти опаздываю уже. Так что в следующий раз подеремся. Кстати, а из-за чего мы драться будем?
— Ну как… — немного теряется Батор: — из-за Светки. Ты получается ей изменяешь⁈ Вот как дам за это!
— Никак я тебя не пойму Батор, — вздыхает Виктор, принимая еще горячую рубашку из рук у тети Глаши: — хожу я со Светланой — тебя не устраивает. Не хожу я с ней — тебе снова не нравится. Ты уж определись.