— Ашот Варгиевич! — позвал он, переступая порог: — я пришел!
— А! Витька! — раздался голос откуда-то из-за занавески: — проходи, садись, я сейчас!
— Хорошо. — Виктор огляделся по сторонам. Подвальное помещение, никаких окон. Тусклый свет единственной лампочки, свисающей с серого, бетонного потолка на скрученных проводах. Стены до середины — такие же серые и бетонные, как и потолок, а от середины — выкрашенные в синий цвет, краска кое-где облупилась и сходит клочьями. Внизу стоит старый, продавленный диван, видимо для посетителей этого «кабинета», напротив — такой же старый стол, поверх столешницы — клетчатая клеенка бело-зеленого цвета, с дырками и потертостями. Рядом со столом стоит шкаф, в таком обычно хранится школьный реквизит. За столом — стул. На столе стоит массивная стеклянная пепельница, лежит плоский советский магнитофон, на вид ему уже лет десять, наверное, весь потертый, но кассетный. Значит не может быть ему столько лет, десять лет назад в СССР все еще на бобины записывали, думает Виктор. Надпись на магнитофоне гласила «Легенда-404».
Рядом со столом, с той стороны — тумбочка, на которой стоит алюминиевый, электрический чайник, несколько граненных стаканов и початая пачка грузинского чаю. Чуть подальше все помещение поперек перегораживает занавеска, сделанная из какого-то защитного цвета брезента, явно военного предназначения.
— Ага! — из-за занавески показывается Ашот Варгиевич: — Витька, погоди. Давай я тебе сегодня ключи от тира отдам и остальное. Завтра ко мне внучка приезжает, нужно ее на вокзале встретить, а то местные спекулянты такие цены за такси ломят, что ужас. Сталина на них нет. Вот при ком порядок в стране был. — он грозит в пространство единственным кулаком: — Уу… ироды. А ты чего сидишь? Пошли, поможешь мне нести, у меня рука же одна осталась… а ты вон, здоровый какой. Таких бы побольше, а то ты видел какая молодежь пошла? То ли парень, то ли девка, черте-что напялили, соплей перешибить можно. Тьфу! — он манит Виктора за собой. Виктор идет за ним, отодвигая тяжелую занавеску из армейского брезента. За занавеской — совсем другой мир. Воздух все тот же, прокуренный, спертый, пополам с табачным дымом, но вот все остальное… во-первых тут было чисто. Вдоль стен были выстроены шкафы с замками на них, установлены полки, на полках лежало… да чего только там не лежало. На одной из полок Виктор с удивлением увидел парочку мощных микроскопов, тут же стояли стеклянные колбы, а вдоль стен выстроились лыжи и хоккейные клюшки, рядом с ними — аккуратно сложенные плащ-палатки и противогазные сумки. Контраст между «кабинетом» завхоза и хранилищем был виден невооруженным глазом.
— Чего встал? — раздается голос, и Виктор поспешно прогоняет не нужные мысли и вопросы из головы. Спешит на зов. Ашот Варгиевич стоит у металлического шкафа с двумя замками на нем. Подбирает ключи одной рукой, перебирая их пальцами в связке.
— Надточиев в отпуск ушел… да с увольнением после отпуска сразу. На пенсию окончательно. — говорит завхоз, наконец найдя нужный ключ и вставляя его в замок: — а патроны сжечь нужно, отчетность же. Мужиков в школе всего четверо осталось, считай — ты да я, да мы с тобой… а у меня завтра внучка приезжает. Так что… — замок, щелкнув, открывается. Завхоз подбирает второй ключ.
— Откуда приезжает? — задает вопрос Виктор, чувствуя себя обязанным участвовать в социальной интеракции.
— Да из Михайловки, деревня такая есть под Саратовом. Взрослая уже. Девятнадцать лет. В институт наш медицинский поступила, вот и приезжает. — отвечает завхоз, найдя второй ключ: — на медика учится. А у меня квартирка как раз неподалеку от института, чего в общаге ей мыкаться?
— Так как же вы ее встречать поедете, давайте я вам помогу. — вызывается Виктор: — во сколько она приезжает?
— Ты ж на работе будешь. Да не переживай, у меня ж «Запорожец» есть, а чемоданы погрузить я уж и одной рукой смогу. Хочешь — поборемся на руках? — завхоз вставляет второй ключ в замочную скважину: — когда все одной рукой делаешь, она поневоле сильной становится. Вот только перекосило меня немного, но в руке сила есть. — второй замок щелкает и завхоз — тянет на себя дверцу металлического шкафа.
— Ого. Да тут оружия на мотострелковый взвод. — говорит Виктор, заглядывая внутрь шкафа. И действительно в шкафу стоят, тускло поблескивая матовым металлом несколько автоматов Калашникова, АКМ, с косым срезом компенсаторов и деревянным прикладом, одна СВД и парочка ТОЗовских мелкашек. Тут же, чуть ниже на специальной полочке — пистолеты. Под мелкокалиберный боеприпас, системы Марголина. Чуть ниже — два ТТ, сизое воронение потерто на рукоятях…