— Я не поэтому с ней дружить стала. Она нормальная девчонка и вообще… — Лиза отставляет журнал в сторону и переворачивается на спину, сладко потягивается.
— Говори мне, ага. — слышится голос в трубке: — сперва ты ее подставила со своим купальником, а потом — жалко стало. Да и Попович к ней как-то по-особенному относится, так же ведь? Ко всем — как обычно, а на нее порой смотрит так… задумчиво. Говорят, что она — дочка его знакомых каких-то. Слушай, как думаешь, а может быть она — дочка его бывшей возлюбленной? А он на нее смотрит и вспоминает свою первую любовь, а?
— Дура ты, Коломиец. — припечатывает ее Лиза: — ну что ты говоришь? Бариновой уже пятнадцать лет. Что ее мама в десять лет ее родила?
— Да погоди ты! Ты же сама говорила про разницу в возрасте! Что если они как Есенин и Айседора Дункан? То есть ее маме сейчас лет сорок, а Попович в нее влюбился… ну скажем в пятнадцать? А потом они расстались, а она вышла замуж и родила дочку. А он на нее смотрит и думает — как же она похожа на мою первую любовь… и вздыхает.
— Вот ты… слов нет. Глупости выдумываешь! — сердится Лиза: — что ты несешь вообще⁈ Все, хватит на эту тему говорить. Оставь его в покое. Лучше расскажи про Ростовцеву и ее парня-студента.
— Так я и говорю… — начинает было Инна, но в этот момент Лиза слышит мамин голос из коридора.
— Лиза! Кажется, я говорила — не утаскивать телефон в комнату! Сколько можно на проводе висеть! Я же тебе говорила, папа сейчас позвонить должен!
— Хорошо, ма!
Глава 9
Глава 9
Альбина Николаевна Миронова, «англичанка»
и Мэри Поппинс, само совершенство и богиня красоты
— Альбина Николаевна! Мы уже все сделали! — раздается рядом громкий и восторженный голос и она — приходит в себя, очнувшись от своих размышлений.
— Да? — говорит она, вставая со своего места за учительским столом: — хорошо. Ну-ка покажите. Да, все верно. Вы молодцы. Мальчики справились немного быстрее. — она смотрит в блестящие глаза старшеклассника, в которых плещется восторг и… сдерживает себя от того, чтобы поморщиться. Не ее вина, что она так выглядит. Не ее вина, что все эти мужчины в нее влюбляются без памяти. Сколько она себя помнит — так было всегда. Еще со школы за ней вечно увивались какие-то мальчишки, хотели помочь донести портфель, решить задачку, проводить до дома и сводить в кино. Да что там мальчишки — даже у взрослых парней при виде ее спирало дыханье, и они смешно менялись. Начинали краснеть, бледнеть, теряться, говорить какие-то несусветные глупости.
Однако настоящих, глубоких отношений так и не было. Ее младшая сестренка уже себе какого-то жениха нашла, а ведь она только на первом курсе университета! Средний брат так и вовсе уже женился, в прошлом году свадьба была. А у нее все никак не получалось. И не то, чтобы ей эти отношения сильно нужны были, просто если уж выходить замуж, то до двадцати пяти. Как положено по Совершенному Плану Жизни.
— Раз уж вы выполнили это задание, сейчас вам будет следующее. — говорит она: — откройте учебник на странице тридцать три. Упражнение номер восемь. Вставьте пропущенные слова. Начали… — она обводит всех взглядом и снова садится за учительский стол. Опускает взгляд. Перед ней лежит журнал посещения летней площадки, лист бумаги в клеточку и три карандаша. Две ручки, одна красного, а другая синего цвета. Зачем? Да потому что оценки ставятся красным цветом, а для работы нужна синяя. Что же касается карандашей, то все они — разной твердости. От конструкторского карандаша для чертежей и до мягкого карандаша для рисунков. Все карандаши отточены и блестят своими остриями словно иглы, все — выровнены по линиям в листочке. Расстояние между каждым — полтора сантиметра. То есть три клеточки в тетрадном листке. На каждой линии — острие карандаша. И наконечники двух ручек. Не шариковых, она всегда писала перьями авторучки. Потому что так вырабатывается тот самый летящий почерк, кроме того, писать пером сложнее.
Она вздохнула и без нужды поправила крайний правый карандаш. Он и так лежал идеально, но она все же поправила его. Вспомнила разговор с Виктором и нахмурилась. Вроде все прошло так, как и должно было. В тот вечер у ресторана она действительно вспылила, а как тут не вспылить, если этот вот — уже отпечатком губной помады на морде щеголял! И ведь видно было, что не просто так ему эту печать поставили, а специально. Что-то вроде послания. Словно кто-то взял и поперек физиономии этого Полищука написал обидное слово. Персонально для нее, для Альбины.