— Она потрясающе хорошо двигается. — бормочет он себе под нос.
— … и вот тогда Маша кааак даст по мячу! И снова — в пол! Шнурки жечь! Пальцы с балкона сбрасывать! Аленка, а ты — тоже крутая, как подобрала подачу от Юльки! Такая жалость что вы проиграли! Но я за вас болела! — тем временем говорит Лиля и пристраивается рядом с Волокитиной, хватая ее за локоть: — не будь такой букой, Маша! Сегодня выходной, мы же гулять вышли! Айда на колесо обозрения?
— Не мельтеши, либеро, раздражаешь. — говорит Волокитина, но уже не предпринимает попыток освободить свою руку, видимо наученная горьким опытом.
— Она… всегда такая? — тихонько спрашивает Виктор у Светланы и та кивает.
— Всегда такой была. — говорит она: — только когда поет или танцует немного унимается. А так… в школе ее звали Шаровая Молния и Феррум Кнопка. Энергии хоть отбавляй. И… упрямая как осел. Или слон. Словом Феррум Кнопка.
— Железный Кайзер. — вспоминает вдруг ее кличку Виктор, начав понимать что «погоняло» дано не только потому что Лиля — этническая немка из Калининграда.
— Это я! — тут же поворачивается к нему Лили и сияет своей улыбкой: — а у тебя какая кличка?
— Его в школе Поповичем кличут. — тут же сдает его Светлана: — потому как для Муромца маловат еще.
— А у Айгули кличка «Казашка», хотя она не казашка. Наверное. — задумывается Лиля: — но это неважно. А у Алены — «Масло». Ну типа против нее играть неудобно, как будто маслом пятки намазали. А у Маши…
— Бергштейн, заткнись. — коротко роняет Волокитина: — шла бы ты своим путем, правда раздражаешь. Вот всегда раздражала.
— Да? И что же во мне тебя так раздражает? — Лиля осматривает себя с головы до ног, будто только увидела: — платье мне не идет?
— Извини, я не должна была это тебе говорить. — говорит Волокитина: — конечно же ты меня не раздражаешь. Ты меня просто бесишь и из себя выводишь, Бергштейн! Ты вообще понимаешь, зачем мы в волейбол играем⁈
— Ну… это весело. — отвечает Лиля: — весело же, правда? Я видела, как ты по мячу вчера била! Раааз!
— Вот поэтому ты меня и бесишь. — вздыхает Волокитина: — просто сил нет как бесишь! Мы играем чтобы победить! Нету никакого смысла в игре, если ты не побеждаешь! Сама подумай, зачем тогда счет, если тут дворовые команды собрались мячик перекидывать? Важна только победа, а такие счастливые хиппи как ты меня просто вымораживают!
— Где-то еще такие есть? — удивляется Айгуля: — не обижайся, Лиля, но ты — странная.
— Все мне так говорят. — отмахивается Лиля: — что я странная. Но мне нравится играть в волейбол.
— Если бы не ты, ваши «сырники» проиграли бы. — указывает Волокитина: — продули бы к чертям собачьим. А ты тут меня бесишь. Вот две вещи меня в тебе раздражают и первая — это твое отношение! Ты же чертова золотая рыбка, Бергштейн, ты обид не запоминаешь. И страхов у тебя нет, потому что у тебя мозг примитивный как у рыбины. Только и хватает что жабрами шевелить. Потому ты и не боишься ничего. А вторая — что ты не ценишь ничего. Тебе все слишком легко дается, вот ты и носишься тут как та стрекоза. Мы с тобой разные, Бергштейн! Мы как Моцарт и Сальери и я тут Сальери, черт подери. Мы все — Сальери, кроме тебя, золотая рыбка. Мы все вкалываем по восемь часов в день на тренировках, а ты по танцулькам носишься и разлюли малина, даже тренировки пропускаешь! А потом по площадке словно метеор — то там, то тут! Думаешь я не видела как ты крученные мячи для своих пасов — в обратную сторону раскручивала, давая своим добивающим нулевой спин⁈ Это как возможно вообще! У тебя что, ЭВМ в голове?
— Эээ… — Лиля чешет затылок и виновато смотрит на Волокитину: — правда? Я так делала?
— И самое противное что я на тебя и сердится толком не могу. — вздыхает девушка: — иди уже сюда, дай тебя обниму. Терпеть тебя не могу. — и она обнимает Лилю за плечи: — ну ты выдала вчера. Серьезно говорю тебя не сегодня-завтра в высшую лигу пригласят, ты ж просто метеор.
— Ура! — Лиля обнимает Машу: — Маша на меня больше не сердится! А в высшую меня уже приглашали месяц назад. В «Крылья Советов».
— Чего?
— Но я отказалась. Не хочу в Москву, я тут привыкла уже, тут девчонки хорошие и…
— Чего?!!
Глава 18
Глава 18
Тем временем подошла очередь к колесу обозрения и волею судьбы Виктор оказался в чашке-кабинки вместе с Марией Волокитиной и Лилей Бергштейн, а также Аленой Масловой. Светлана и Айгуль почему-то оказались в следующей кабинке вместе с Мариной и каким-то молодым пареньком, с которым Марина уже успела познакомиться в очереди.
Сама кабинка имела четыре пластиковых сиденья, цепочку, которая закрывала вход и металлический руль посередине, держась за который можно было разворачивать кабинку для лучшего обзора.