— И если ради победы нужно будет всего лишь заняться сексом с тренером… я понимаю тебя, Маш и не осуждаю. Тем более что и тренер у вас ничего такой. Привлекательный. — говорит Сабина и Маша автоматически кивает головой, но тут же останавливается. Чего⁈
— Чего⁈ — выдает она вслух.
— Ой ну не лечи меня, Маша! — закатывает глаза Сабина: — вот если скажем на чемпионате мира, нет, на Олимпиаде ты в команде против Англии или там сборной Франции в финале, то тебе нужны все твои силы и все шансы, так? Думаю, в этот момент каждая из нас годы жизни на победу поменяла бы а не то что… да я бы через весь Лондон голой пробежала если так для победы нужно!
— Ну все! — не выдерживает Маша и опускает ладонь на стол, да так, что стаканы подпрыгивают и звякают ложечки: — все! Не желаю больше про Витьку говорить! И про непотребства эти! Хватит! Мне тут и так все уши прожужжали!
— И… я снова тебя понимаю. — улыбается Сабина: — методика-то секретная. Давно в этом отношении разработки ведутся и у нас, и у американцев, но чтобы такие результаты… ладно, сохраняйте свои секретики, областные таланты. Не хочешь говорить — не будем, давай о делах насущных, — Сабина сменила тон на более серьезный, деловой: — я слышала, что новая команда получила путевку в жизнь. Будете пытаться расти? С вашими-то талантами и способностями? Думаете все-таки нас догнать и как-нибудь сыграть матч-реванш?
Маша кивнула, чувствуя, как сердце пропустило удар: — Так. С осени выходим в первую лигу. Этот сезон отыграем а там посмотрим.
— Как я и думала. С вашим уровнем сидеть на области — преступление. И мне все равно изза чего вы так поднялись — из-за вашего тренера и «особых» тренировок или потому что всю дорогу прикидывались слабачками чисто по приколу. Хотя с вашим тренером я бы… потренировалась…
— Эй!
— Ладно-ладно, пошутила. — поднимает ладони вверх Сабина: — ты знаешь, что такое первая лига? Это не областные турниры. Это другой уровень. Думаешь, там будет легко? Тебя там ждут рижский «Радиотехник» с их непробиваемой Ингой Озолиной у сетки. Ленинградский «ТТУ» со Светланой Вороновой — она не пасует, а разыгрывает шахматную партию, просчитывая на три хода вперед. И ташкентский «Автомобилист»… — Сабина на миг задумалась. — У них есть Гульнара Каримова. Ее удар не принимают — от него уворачиваются. Твоя Бергштейн Арине в голову три раза подряд попала… вот если бы Арина под удар Каримовой подставилась, то там трех ударов не нужно было бы. Каримова с первого удара кого угодно по площадке размажет. Вот кто тебя ждет, Маша. Монстры. И им будет плевать на ваши внутренние разборки и на то, кто кем вертит. Они вас просто сметут. То, что вы с нами вничью сыграли… нужно ли тебе объяснять что это был товарищеский матч? Нет? Слышала такое «убийцы молодых»? Это про барьер в первой лиге. Три команды, Рига, Ленинград и Ташкент. Вот как вы со своими «Красными Соколами» и «Металлургом» годами варились на областном уровне взаимно уничтожая друг друга — так же и они. Никто не может победить другого достаточно убедительно, но зато любых новичков эти трое сметают как ураган, растаптывая в пыль на площадке.
— Я слышала о них. — кивает Маша: — знаю.
— Слышала она. — Сабина качает головой: — слышать это одно дело, а выйти с ними на площадку — совсем другое. Хуже всего с «Автомобилистом», там ничем не гнушаются, постарайтесь у них дома не играть. В Ташкенте, на своей площадке они не проигрывают.
Маша молчала, переваривая услышанное. Она знала эти названия, читала о них в газетах, но сейчас, в изложении Сабины, они обрели плоть и кровь, превратившись в реальную, осязаемую угрозу.
— Я… я справлюсь, — тихо, но твердо сказала она. В конце концов — это ее последний шанс, подумала она, ей уже двадцать восемь, в другую команду высшей лиги ее уже не возьмут, у нее не так уж и много лет осталось для активной игры на площадке. И если уж завершать спортивную карьеру, то лучше сделать это на взлете, даже если это будет последнее что она сделает в этой жизни. Все-таки Сабина права, мы все сделаем все что угодно за свою победу, не пожалеем ни себя ни других на этом пути.
Ее собеседница долго смотрела на нее изучающим взглядом, а потом вдруг улыбнулась одними уголками губ и подняла свой стакан с чаем, салютуя как равная — равной.
— Возможно, — сказала она. И после паузы добавила, словно речь шла о самой обычной вещи на свете: — Слушай, у меня есть предложение. Оставь мою Железнову у себя. До осенних сборов.