- Да-да, это точно, - поддержал его Ив. – Новых сюжетов нам бы не помешало.
- Процесс уже пошел, - поддержал Михей. – Со дня открытия Треона научная фантастика как будто получила вторую жизнь.
- Это так, но пик еще далеко, - перебил его Томас. - Я жду, когда начнется смешение культур. У треонцев ведь должны быть свои великие произведения, легенды, мифы, свои обычаи, религия, история сотворения мира, музыка, искусство. Представьте, когда все это хлынет в наш мир. Ух, у меня даже мурашки по коже!
Михей хорошо понимал, о чем говорил Томас. Он и сам часто об этом думал.
- Успеть бы застать все это, - сказал он. – Сколько лет на это уйдет? Хватит ли наших жизней?
- Застанем, - уверенно сказал Томас, - обязательно застанем. Информация распространяется со скоростью света. Все, что мы делаем сегодня, уже завтра будет в широком доступе. Пройдет совсем немного времени прежде, чем на Земле начнется этот процесс накопления и обработки знаний. По крупицам, по зернышкам, все больше, все больше.
- Все равно это процесс длительный. Возможности этой базы пока довольно скромные. Да и культурные исследования сейчас не в приоритете. Вот есть среди вас культурологи, фольклористы, музыковеды?
- Хм, да, ни одного нет, - согласился Томас.
- И правда, - поддержал Витя. – На первом месте сегодня наука.
- Но то, что мы делаем, может, даже важнее. И результаты наших исследований могут найти практическое применение уже через несколько лет.
- Да, но мы же говорим сейчас именно про культурны бум. И получается, что его плодами будут наслаждаться уже следующие поколения.
- Если честно, всеми плодами будут наслаждаться будущие поколения, - вставил Ив. – Нам достанутся крупицы.
- Разве плохо, сделать что-то для будущих поколений? – прозвучал женский голос. Михей повернул голову – у края стола стояли две невысокие девушки. Михей не заметил, как они появились. Первая – блондинка с тонкими прямыми волосами до плеч. Вторая – та, что заговорила - брюнетка, с собранными в тугой хвост волосами. Михей не назвал бы ее красавицей, но было в ней что-то притягательное. Может, по-кошачьи хищный разрез глаз, или эта маленькая, едва заметная морщинка над переносицей, а может, ее губы, не слишком толстые, не слишком тонкие, со слегка приподнятыми уголками.
- Знакомьтесь, девочки, это Михей, - представил Томас, - он из команды инженеров. Михей, это Елена и Мирослава.
Они обменялись приветствиями.
- Пусть мы при жизни не увидим результатов своей работы, - продолжила Мирослава, - но наши усилия, наши труды могут в будущем спасти тысячи жизней. Осознание этого вдохновляет меня. Ни деньги, ни слава, а то, что мое дело будет жить и приносить пользу, даже после того, как меня уже не станет.
Томас понимающе закивал головой.
- Боюсь, и в этом не всем из нас повезет. Далеко не всем суждено сделать великие открытия. Не все даже пройдут этот путь до конца.
- Знаете, мне в этом плане повезло еще меньше, - подхватил Михей. – Мы, все те, кто строил эту базу, мы не впишем свои имена в историю. Нас не ждет мировое признание, Нобелевская премия. Нас никто не вспомнит через десять-двадцать лет.
- Нет, я так не думаю, - серьезно сказала Мирослава. – Вы работали в тяжелейших условиях, построили эту прекрасную базу. Без вас ничего этого не было бы. Ваш вклад в общее дело невозможно переоценить. Во всем, что будет дальше, будет и ваша заслуга.
- Спасибо, улыбнулся Михей, - но я говорю это не для того, чтобы привлечь внимание. Сейчас попробую развить свою мысль. Вот смотрите, когда-то давно, лет так сто двадцать назад, каждый полет в космос был событием мировой значимости. О каждом запуске писали в газетах, сообщали по радио и телевидению. А что сейчас? Большинство полетов остаются незамеченными, космонавтов уже никто не знает по именам, и даже гравигены уже кажутся чем-то обыденным. Так будет и с Треоном. Пусть для нас сейчас все происходящее – что-то невероятное, как будто мы стали героями фантастической книги. Через те же сто двадцать лет он станет таким же привычным явлением, каким сейчас стали космические полеты.
- Звучит как-то уныло, - заметила Мирослава.
- Может быть, я не так выразился, - пожал плечами Михей. – Когда-нибудь, когда сменится несколько поколений, когда люди и арахноиды будут жить по соседству, и работать вместе, и ходить в один и тоже супермаркет, и водить детей в одну и ту же школу, тогда никто и не подумает, что когда-то все было по-другому. И вряд ли кто-то вспомнит, что был такой гениальный человек, как Петр Крымский, который пытался найти общий язык с треонцами. И уж тем более никто не задумается, что когда-то давно горстка молодых людей делала первые неуклюжие шаги навстречу мечте.