Позже, когда мы лежали на кровати после серии феноменального секса, я спросила его:
— Ты когда-нибудь отведешь меня в одну из тематических комнат?
— Однажды, — ответил Блейк, лениво выводя пальцами узоры на моей спине, пока я удобно растягивалась на животе. Неудивительно, что он не стал вдаваться в подробности. Будучи очень сдержанным, он не часто давал пространные ответы.
—Почему ты до сих пор меня не сводил?
— Мне нужно быть уверенным, каковы твои пределы, что тебе нравится, а что нет, и что тебе комфортно со мной, прежде чем я втяну тебя в какие-либо из своих фантазий.
— Дело не в том, что твои фантазии глубоки и мрачны, верно? Потому что я не заинтересована в том, чтобы меня выпороли или что-то в этом роде.
Его рот скривился.
— Я не заинтересован в том, чтобы пороть тебя. Я это имел в виду, когда сказал, что мне не нравится БДСМ. Я очень сомневаюсь, что какая-либо из моих фантазий напугает тебя или заставит убежать. Я просто хочу быть уверен, что ты будешь со мной до конца, потому что это будут мои фантазии, Кенси, а это значит, что я ждать, что они пройдут именно так, как я хочу.
В этом был смысл, но я не могу гарантировать, что выполню каждый его приказ. Дело было не только в том, что моим рефлексом на власть было оспаривать ее. Дело было в том, что мне все еще было некомфортно из-за того, что он имел надо мной определенную власть... На что, конечно, он и намекал. Он явно почувствовал, о чем я думаю, и мне стало не по себе от того, насколько хорошо он меня понимал.
Я никогда не встречала кого-то столь же проницательного и наблюдательного, как Блейк. У него была острая, как лазер, концентрация ума. Абсолютно ничего не упускал. Тем не менее, он был спокойным наблюдателем. Не возникает ощущения, что меня изучают. Он просто уделял этому особое внимание. Находясь в клубе, он часто осматривался по сторонам, словно желая убедиться, что все идет гладко. Но его мысли не блуждали так далеко, когда мы разговаривали. Нет, в такие моменты я всегда полностью завладевала его вниманием. Это было… опьянящее.
Меня вырвал из моих мыслей звонок его мобильного телефона. Встав с кровати, он выудил его из кармана брюк и спросил:
— Что?
По крайней мере, не только я не получала и привета.
Он зашел в ванную, чтобы ответить на звонок, но я достаточно отчетливо слышала, как он сказал: — В «хранилище», почему? — Пауза. — Не могу. Я занят… Нет, занят по-другому. Позвони Бастьену, он может быть свободен… Тогда придется подождать до завтра… Что такого чертовски важного, что с этим нужно разбираться в два гребаных часа ночи? — Долгая пауза. — Сукин сын. Ты точно уверен? Копай глубже. Мне нужно быть уверенным, прежде чем я возьмусь за… Да. Завтра.
Мгновение спустя Блейк вернулся в комнату и бросил телефон на стол. Он больше не был расслабленным. Нет, он был напряжен, как натянутый лук, и выглядел готовым ринуться в бой.
Когда его глаза встретились с моими, появилась дистанция, которой раньше не было. Он посмотрел на меня так, словно не знал меня. И прямо тогда, когда он смотрел на меня суровым взглядом, из-за которых казался совершенно недосягаемым, я тоже не чувствовала, что по-настоящему знаю его. Это был не тот человек, который лежал рядом со мной несколько минут назад — он не рисовал узоры на моей коже и не прикасался ко мне нежно. Хотя он бы трахнул меня жестко. Я знала кто это, потому что однажды уже мельком встречалась с ним.
В прошлые выходные Блейку позвонил некто по имени Бастьен и попросил его о помощи в чем-то. Что бы ни сказал Бастьен, это повергло Блейка в то же холодное и отстраненное состояние, в котором он находился прямо сейчас. Тем не менее, он отшил парня и закончил разговор. Я предложила доехать домой на такси, чтобы он мог помочь своему сотруднику разобраться с ситуацией, но он отрезал, что Бастьен друг, а не работник, он справится. Когда я спросила, как он познакомился с Бастьеном… как будто его мир надломился. Нет, перевернулся с ног на голову. Этот простой вопрос возвел стену между нами. А потом он трахал меня так жёстко, что у меня болело между ног два дня подряд.
У Блейка была такая манера сосредотачиваться на мне, что в тот момент я чувствовала себя центром его мира, но он мог дистанцироваться в мгновение ока. Личный вопрос, телефонный звонок, даже какой-нибудь бессмысленный комментарий — любая из этих вещей могла воздвигнуть стену между нами так быстро, что это дезориентировало. И сводило с ума. Позже я ловила себя на том, что ломаю голову, пытаясь понять, что именно в том, что я сказала, спросила или услышала, задело его за живое.
Стены, которые он часто возводил, подчеркивали, насколько буквальн он был, когда говорил, что наши миры не смешаются. Он имел в виду не только физическое, и ментальное. Я могла бы принять это. Могла. Но когда он вот так резко переключился с внимания на отстраненность, я почувствовала... холод. Одиночество. Нежеланность.
Выпрямившись, я сказала:
— Я оденусь. Мне нужно домой.
— Почему? — Спросил он ровным тоном.
— Уже поздно. — И какие бы демоны ни преследовали его, прямо сейчас они крепко держали его в своих руках. Я оттолкнулась от кровати, но не сделала ни единого шага, потому что он подошел ко мне. Я напряглась. — Блейк, нет. — Но он просто продолжал приближаться. — Нет, ты не смеешь прикасаться ко мне в гневе. Никогда.
Это заставило его остановиться. Мускул на его щеке дрогнул.
— Ты нужна мне сейчас.
Черт, как я должна была игнорировать страдание в его словах? Я не могу. Поэтому я не сопротивлялась, когда он оттолкнул меня, закинул мои ноги себе на плечи и — после минимальной предварительной игры — трахнул меня.
Высадив меня у моей квартиры час спустя, он сильно поцеловал меня.
— Будь осторожна.
Я удивленно моргнула.
— Я постараюсь.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Я не знаю, что раздражает меня больше. Ручки сумок, которые впиваются в мои ладони, боль в ногах или то, что Сара такая нерешительная покупательница. Торговый центр «Рэдуотер Сити» был огромным, в нем продавалось все, от сигар и книг до мебели и компьютерного оборудования. Кроме того, там было чертовски оживленно, и казалось, что тысячи голосов эхом отдаются вокруг нас.
После долгого дня толп, длинных очередей, пакетов, бьющих по ногам, и непрекращающимся писком сканеров, я просто хотела отдохнуть. Мои ноги болели, ладони саднило, и я была очень голодная.
Мой нос сморщился от запахов лака для волос и химикатов, доносившихся из салона неподалеку. Я стояла у киоска с модной бижутерией, ожидая, пока Сара обсуждала, какие браслеты купить. Она не спрашивала моего мнения, зная, что я скажу ей все, что угодно, лишь бы заставить ее поторопиться, чтобы мы могли уехать.
Для нее сегодняшний день был словно поход ко врачу. Для меня это было утомительно. Мне больше нравились покупки в Интернете — все было в одном месте, а это означало, что не нужно было ходить по магазинам, от чего становилось только больно ногам. Не нужно выходить из дома, стоять в очереди, иметь дело с толпой. А учитывая, что продавцы часто говорили «Извините, у нас этого нет в наличии, но мы можем заказать онлайн», просто показалось проще отказаться от посредников и заказать все онлайн самостоятельно.
По привычке я огляделась по сторонам в поисках каких-либо признаков присутствия Рикки. Их не было. Прошло две недели, и это были две недели без происшествий. Он больше не выходил на связь по электронной почте и не пытался вернуться в мою квартиру. Может быть, он заметил датчики сигнализации на пожарном окне.
Вероятно, мне следовало бы счесть отсутствие активности чем-то хорошим, но вместо этого я почувствовала беспокойство. Оставил меня ждать и гадать, начнет ли он действовать снова, и когда. Это само по себе было морально истощающим. Если его намерением было сделать из меня параноика и заставить мой разум мучить меня таким образом, то это возымело желаемый эффект.
Стоит ли удивляться, что у меня снова возникли проблемы со сном? Хуже того, моя книга вообще не ладилась. Если раньше это было моим спасением, то теперь я не могу полностью погрузиться в нее. Не могу сосредоточиться достаточно, чтобы дополнить ее реальной жизнью. Не тогда, когда необходимость быть настороже терзала меня. Обычно писательство было для меня морфием, но сейчас даже оно не помогало.