— Значит, на этот раз мы не в стандартном номере?
— Нет. — Палец, рисующий узоры на моем плече, прошелся по шее и вокруг затылка, где он начал обводить круги.
— Ты часто это делаешь.
— Что?
— Рисуешь маленькие узоры на моей коже.
— Мне нравится твоя кожа. И твои волосы. — Его язык коснулся мочки моего уха. — И твоя киска. Такая теплая и уютная.
Покраснев, я сделала большой глоток вина. Парень был смертельно опасен. Я взглянула на Сару, желая проверить, как она, и мельком увидела кое-кого еще. Я стиснула зубы.
— Так вот откуда ты знаешь Либби. — Она стояла на коленях рядом со стулом, на котором растянулся темнокожий мужчина, опустив глаза в пол. Я сомневалась, что она уже заметила меня или Сару.
Блейк бросил на нее безразличный взгляд.
— Она здесь саб некоторое время. Я не прикасался к ней, если тебе интересно.
Мне было интересно.
— Почему ты спросил ее именно обо мне?
— Я этого не делал. Я разговаривал с парнем, который был ее Домом на ночь, задавал ему вопросы о людях в ХКС и баре. Как только я упомянул тебя, Либби тут же вмешалась.
— Держу пари, что так оно и было, — пробормотала я.
— Она описала тебя как человека, который был так же испорчен, как твой отчим.
— Я думаю, ни тебе, ни мне не повезло, когда дело касается наших приемных родителей.
Он замер.
— Прости?
— Сколько тебе было лет, когда твоя мачеха впервые приставала к тебе?
Он молчал так долго, что я была уверена, что он не ответит.
— Девятнадцать. — Его тон был ровным, бесстрастным.
Извращенная сука.
— И она до сих пор не сдается, не так ли? Ты рассказывал своему отцу?
— Он бы ни за что не поверил. До самой своей смерти он думал, что солнце всходит и заходит ради нее.
— А как же твоя мама? Ты рассказывал ей об этом?
Его челюсть напряглась.
— Она умерла, когда мне было четырнадцать.
Мне стало больно на душе.
— Сочувствую.
Он отпил немного вина.
— Твоя мать правда любит Бейла?
— Ей нравится то, что она видит, когда смотрит на него.
— Это не одно и то же.
— Нет, — согласилась я. Мы оба подняли глаза, когда Сара и Бастьен подошли, улыбаясь.
— Ты, должно быть, Кенси, — сказал Бастьен. — Я был потрясен, когда увидел моего мальчика в гневе. Не думал, что он когда-либо позволит кому-нибудь предъявлять на него какие-либо права. На это приятно смотреть. И я нахожу забавным, что ты можешь дать ему отпор.
Блейк вздохнул.
— Отвали, Бастьен. — В словах не было и намека на шутку, что, без сомнения, было причиной смеха Бастьена.
— Мы идем к куполу, — объявила Сара, ее глаза заблестели.
— Мы тоже. — Блейк осушил свой бокал, выпрямился и протянул мне руку. — Давай покончим с разногласиями.
— Я, конечно, надеюсь, что покончим, съязвила я, на что он усмехнулся. Поставив свой бокал, я вложила свою руку в его и выпрямилась.
Он быстро поцеловал меня.
— О, ты точно останешься довольна, — заверил он меня. — И громко заявишь об этом.
— Посмотрим. — Я шла немного позади него, пока он вел меня к двери на другой стороне зала. И, поскольку мне не везло, Либби и ее партнер выбрали именно этот момент, чтобы встать.
Парень склонил голову в нашу сторону.
— Рад тебя видеть, Блейк.
Либби вскинула голову, на ее лице появилось подобие улыбки. Но эта улыбка исчезла, когда она заметила меня. Явный и абсолютный шок промелькнул в ее глазах. Что-то темное промелькнуло на ее лице, и шок в ее глазах быстро сменился едким гневом. По глупости своей она подошла к Блейку.
— Ты ведь знаешь, что это Кенси Лайонс, не так ли? — спросила она. — Я тебе все о ней рассказала, я говорила тебе...
— Ложь, — закончил Блейк. — И еще раз ложь.
Губы Либби сжались.
— Очевидно, она сказала тебе, что все это неправда. Просто спроси семью Бьюкенен, они скажут тебе...
— Ложь, — сказала я. — И еще раз ложь. Но мы все знаем, почему ты это делаешь. Знаешь, тебе следует быть осторожной, чтобы не подавиться всем тем дерьмом, которое ты извергаешь, Либби.
Щеки Либби покраснели, она открыла рот, но тут же захлопнула его, когда Блейк наклонился к ней.
— Больше ни слова, — сказал он тихо, но в его голосе прозвучало столько угрозы, что девушка побледнела.
Ее партнер шагнул вперед и удерживающе положил руку ей на плечо.
— Прости ее ужасное поведение, Блейк. Она будет наказана за неуважение к тому, кто принадлежит тебе.
Я подумала, не предусматривало ли это наказание плеть. Я искренне надеюсь, что да, хотя было весьма вероятно, что Либби получит от этого удовольствие.
— Смотри, чтобы это было так, Уоррен, — сказал Бастьен тоном, который заставил Сару слегка вздрогнуть от восторга. Я не могла не улыбнуться.
Блейк слегка кивнул Уоррену, а затем сжал мою руку.
— Пойдем.
Мы снова пошли, и Сара остановилась, чтобы заговорить со мной.
— Ты не сказала мне, что она приходит сюда.
— Я не знала, — сказала я ей.
Заметив странный взгляд, брошенный на него Сарой, Бастьен поднял руки и сказал:
— Я никогда не прикасался к ней. — Подойдя к двери, он широко распахнул ее и протянул руку.
Сара засыпала его вопросами о комнатах, пока мы шли по коридору и, наконец, прошли через богато украшенные двери купола. Как и в прошлый раз, помещение было заполнено. Музыка гремела вовсю, и люди танцевали изо всех сил.
Когда Сара и Бастьен направились к бару, Блейк спросил:
— Хочешь еще выпить? — Я покачала головой, и его губы изогнулись. — Хорошо. Я тоже. — Он обхватил мою задницу и притянул меня ближе, прижимая к себе. Его член был твердым, и мысль о том, что он снова будет во мне, заставила мою киску сжаться.
Я обвила руками его шею, пока его рот впивался в мой. Он танцевал хорошо, придерживался ритма. Его движения были плавными и непринужденными.
Блейк положил руку мне на горло и запрокинул мою голову. Мои глаза затрепетали, когда он облизывал, целовал и посасывал мою шею, оставляя маленькие отметины. Вероятно, мне следовало бы возразить по поводу засосов, но это было так чертовски приятно, что я таяла. Моя киска уже горела и ныла.
— Ты так чертовски вкусно пахнешь, Кенси. — Он закинул одну мою ногу себе на бедро и прижался ко мне своим членом. Удовольствие пронеслось от моего клитора к киске, и мои глаза резко открылись.
Я попыталась поднять голову, желая завладеть его ртом, но он продолжал насиловать мою чувствительную шею. Я чувствовала каждое облизывание и укус вплоть до моей киски. Каждое движение его члена как раз касалось моего клитора, и, черт возьми, я нуждалась в нем. Прямо здесь и сейчас.
—Блейк, ты...
Он развернул меня, прижимая спиной к себе.
— Ты уже мокрая для меня, Кенси? — спросил он, его дыхание согревало мою шею. Одна из его рук легла мне на живот, в то время как пальцами другой руки он провел вверх по моим бедрам, под платье, а затем крепко обхватил их. — Моя. — Он ловко просунул один палец в мои стринги, а затем… о, черт. Моя киска сжалась вокруг его пальца, и он застонал. — Прекрасная и влажная. Но я хочу, чтобы с тебя текло.
А потом он стал входить пальцем в меня и обратно, рыча мне на ухо всякие непристойности — что во мне так хорошо, что моя киска принадлежит ему, что он свернет шею любому, кто попытается к ней прикоснуться. Я заводилась все сильнее и сильнее, пока, наконец, не дошла к краю...
Он убрал палец.
— Не здесь. Только я могу видеть, как ты кончаешь.
На дрожащих ногах я последовала за ним из купола, по длинному коридору к одной из множества серых дверей. Он отпер ее и провел меня внутрь. Я удивленно моргнула. Эта комната отличалась от других, которые мы использовали. Во-первых, здесь не было мебели. Даже кровати. Только белые стены, глянцевый мраморный пол и лифт. На короткий миг мне показалось, что мы поднимаемся на другой этаж. Потом меня осенило.
— Я помню ту ночь, когда впервые привел тебя в подвал, — сказал Блейк, нажимая кнопку вызова лифта. Раздался звонок как раз перед тем, как двери открылись. — На тебе было кружевное черное платье и туфли на высоких каблуках с ремешками. Пока лифт спускался, все, о чем я мог думать, это задрать платье и трахнуть тебя прямо там. Так родилась фантазия.