— Теперь ты пытаешься отвлечь меня.
Наклонившись ко мне, он коснулся своими губами моих.
— Я же сказал тебе, что однажды я все тебе расскажу.
— О каком далеком будущем мы говорим?
Он поджал губы.
— Я не знаю.
Что ж, по крайней мере, он не пытался успокоить меня банальностями и оправданиями. Я посмотрела вперед, гадая, будет ли он когда-нибудь готов рассказать мне, и сказала:
— Давай просто уедем.
Он обхватил рукой мой подбородок, повернул мое лицо к себе и поцеловал. Сильно. Глубоко. Требуя ответа, которого он хотел. Сначала я была слишком зла, чтобы дать ему это. Но его язык и зубы растопили все мое сопротивление и напряжение, и вскоре я целовала его в ответ так же сильно.
— Вот и она, — сказал он. — Моя хорошая девочка. — Он прикусил мою нижнюю губу, а затем облизал ее языком. — Я знаю, что меня сложно понять, Кенси. Я не могу изменить себя. Но я думаю, что тебе было бы скучно,если бы со мной все было легко.
Дело в том, что... он был прав.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Учитывая, что Блейк был абсолютно ненасытен — кстати, у меня не было никаких претензий по этому поводу, — я ожидала, что он отведет меня прямо в спальню. Вместо этого он провел меня на кухню и усадил на табурет у островка.
Он налил нам обоим по бокалу вина, а затем поставил мой передо мной.
— Пей, — сказал он. — Ты выглядишь так, словно тебе это нужно.
Мне это было нужно. День был эмоционально тяжелым. Я сделала большой глоток вина, прежде чем спросить:
— Как прошел твой обед с Бастьеном и Тарой? Продуктивно?
— Бастьен не смог прийти, так что были только я и Тара. Да, мы многое обсудили.
Я скрыла свое раздражение от мысли, что они обедали вдвоем, разозлившись из-за того, что могу быть такой мелочной. Конечно, я хотела, чтобы он уточнил, что они там обсуждали, но я знала, что он этого не сделает. Я видела, что он все равно ожидал, что я спрошу. Вместо этого я сладко спросила:
— Что вы ели?
Его глаза заблестели.
— Карбонару с грибами.
Я сморщила нос.
— Не люблю грибы.
Он отпил из своего бокала.
— Что у тебя было на обед?
— Кейд купил нам всем обалденные сэндвичи.
— Мило с его стороны, — сказал Блейк спокойным голосом. — Это значит, что вы ели вместе?
— Сара и Рид тоже ели с нами. Не смотри на меня так. Я не жаловалась, что ты обедал с Тарой.
— Я не спал с Тарой.
— Мог бы, если бы хотел, — сказала я, недовольно фыркнув. — Она бы точно согласилась.
— Я же сказал тебе, она...
— Ты умный парень, Блейк. Наверняка тебе приходило в голову, что она уводит у тебя женщин, потому что ей не нравится видеть тебя с другими.
Он колебался ровно столько, чтобы я убедилась в своей правоте.
— Если бы она была заинтересована во мне, она бы уже дала это понять.
Я покачала головой.
— Ты бы держал ее на расстоянии, чтобы отбить у нее интерес. Она, вероятно, думает, что если она сможет сблизиться с тобой, ты влюбишься в нее.
— Я в этом сильно сомневаюсь. Но это спорный вопрос, поскольку она меня не интересует. Единственная женщина, которую я хочу, сидит прямо передо мной. — Его глаза заблестели. — И она вся моя.
Я наклонила голову.
— Не сказала бы, что ты собственник.
— Я бы тоже. — Он отпил еще вина. — Как прошла встреча?
— Почти так, как я и ожидала. Клир все еще хочет, чтобы я переехала к ней, чего я не могу сделать. Я подвергну ее опасности. — Я нахмурилась. — Она сказала, что Линтон не слишком ее беспокоил. Просто оставлял голосовые сообщения. Она уже давно не встречалась с ним лично.
— Значит, его внимание сосредоточено на тебе.
— Если он действительно пишет ту книгу, о которой упоминал при мне, ему должно быть интереснее поговорить с Клир. Линтон сказал, что ему кажется интересным, что Майкл — образцовый заключенный, и он считает, что она каким-то образом поддерживает его стабильность и что она даже в какой-то степени «исправила» его. Линтон думает, что я помогла ей в этом.
— Может, и так.
Да, но мне не нравилось думать об этом.
— Линтону также кажется интересным, что я встречаюсь с тобой — человеком, которого он считает, как и Майкла, эмоционально недоступным. — Я ожидала, что Блейк обидится, когда его на без зазрения совести назовут социопатом, но он был слишком занят, задумчиво глядя на меня.
— Ты не хочешь признать, что оказала положительное влияние на Майкла, — почувствовал он.
Инстинктивно мне хотелось промолчать и просто уклончиво пожать плечами, но на этот раз я этого не сделала. Мы договорились попробовать открыться друг другу. Я должна была внести свою лепту.
— Нет.
Он склонил голову набок.
— Почему эта мысль тебя беспокоит?
— Кому понравится думать, что социопат привязался к ним?
В проницательных глазах Блейка промелькнуло что-то мягкое.
— Это не значит, что с тобой что-то не так.
Неудивительно, что он вник в суть вопроса. Я осушила свой бокал.
— С тех пор, как я была ребенком, моя мама говорила мне, что не сможет выжить без меня. И я знала, что она говорила серьезно, что она была такой хрупкой, что буквально нуждалась во мне так же сильно, как в кислороде для дыхания. Я уверена, она думала, что это должно было заставить меня почувствовать себя ценной. Этого не произошло. Это было похоже на груз. — Я запустила руку в волосы. — Это ужасно, особенно для ребенка, знать, что эмоциональная стабильность другого человека зависит от него. Разве это неправильно, что иногда я на самом деле благодарна за то, что у нее есть Майкл, и что кто-то другой разделяет это бремя?
— В этом нет ничего плохого. Это по-человечески. — Блейк обогнул столик и развернул мой стул так, чтобы я была к нему лицом. Он просунулся между моих бедер и положил на них руки. — Ты рассказывала мне о ее пузыре. Я не могу себе представить, как, должно быть, тяжело иметь в своей жизни кого-то, до кого ты никогда не можешь дотянуться — должно быть, временами тебе было одиноко. И я уверен, что еще тяжелее, что тот же самый кто-то сделал выбор, который усложнил твою жизнь так, но она закрывает глаза на это. Было бы не так плохо, если бы ты могла ненавидеть ее, но ты не можешь. Было бы трудно не испытывать жалость к той, кто может чувствовать себя в безопасности, только находясь в своем маленьком пузыре.
Я кивнула.
— И кто я такая, чтобы судить ее за это? Иногда я живу в своем собственном пузыре, не так ли? Когда я пишу, я отправляюсь туда, где все находится под моим контролем. Место, которое нереально. Место, где я в безопасности. В некотором смысле это даже похоже на то, что делает Клир.
— Это другое дело, и это не единственная причина, по которой ты пишешь книги. Ты объяснила мне, что пишешь, потому что должна писать — это неотъемлемая часть твоей личности. Это служит спасением, да, но только временным. Ты возвращаешься. Ты выбираешь жить в реальном мире. А она нет.
Я перевела взгляд на него.
— Это странно.
— Что?
— Ведем с тобой глубокие разговоры. За очень короткий промежуток времени мы перешли от простоты к... этому — серьезным разговорам. В твоей квартире. Где я останусь на ночь. Мы как бы вдавили педаль акселератора.
Он пожал плечами.
— Я ничего не делаю наполовину, Кенси. — Он накрутил прядь моих волос на палец. — Мне нравится слушать о твоей жизни. Я чувствую себя живым, когда ты рядом. Мне нравится, что я могу разбудить тебя утром, засовывая в тебя свой член. Я не вижу проблемы.
Когда он так выразился, я тоже их не видела.
— После того, как весь беспорядок будет устранен, я снова буду время от времени ездить в командировки — некоторые будут с ночевкой, некоторые затянуться. Тогда у меня не будет столько времени на тебя, но мы больше никогда не будем видеться только по выходным. Я хочу большего. Ты хочешь большего. Зачем двигаться в определенном темпе просто потому, что так поступают другие люди? Мы не другие.