— Нет, Тара.
— Ты сама все испортила, — сказала я ей. — И для чего? Чтобы они всегда были с тобой? То, что они состоят в отношениях, не означает, что ты их потеряешь. Они все еще могут быть твоими друзьями. Это не изменится, если ты не захочешь иного. И просить их сделать выбор между тобой и людьми, которых они любят, уж точно не укрепит вашу дружбу.
Тара медленно моргнула. А потом она рассмеялась. Это был медленный смех, который стал громче и интенсивнее.
— Ты думаешь, Блейк любит тебя? О, это бесценно.
— Это правда, — заявил Блейк.
Ее лицо вытянулось, а тело сгорбилось. Она посмотрела на Блейка широко раскрытыми, не верящими глазами.
— Ты же не это имеешь в виду.
Эмма шагнула вперед.
— Не заставляй их выбирать, Тара. Пожалуйста, не ставь их в такое положение. Ты всегда будешь жалеть об этом.
Тара попятилась, прижав руку к горлу.
— Извините. Мне нужно идти. — Она поспешила выйти из дома, и я выдохнула. Мне не нравилась эта сучка, но я не могу не испытывать к ней жалости, хотя мне все еще хотелось врезать ей прямо по сиськам.
Я повернулась к Адаму.
— Извини за это.
Он моргнул.
— За что ты извиняешься?
— Сегодня твой день рождения и...
— Судя по впечатлению, которое у меня сложилось, ты защищалась от брехни Тары. Никто и не ожидал иного.
Я кивнула, благодарная, что он понял и не разозлился.
Эмма вздохнула.
— Я думаю, что она услышала Блейка и Бастьена. Она будет дуться из-за этого несколько дней, пока не переварит все. Но я думаю, что в конце концов она извинится и возьмет себя в руки теперь, когда знает, что это единственный способ сохранить их в своей жизни. Несмотря на все ее недостатки, она действительно заботится о них.
Блейк, казалось, не был убежден в этом, но Бастьен натянуто улыбнулся.
Повернувшись ко мне с долгим выдохом, Блейк приподнял бровь.
— Готова ехать домой?
Абсолютно.
Когда мы шли по дорожке к машине Блейка, я сказала:
— Тара была права в одном. Я не должна была ставить тебе ультиматум. — Даже при том, что я имела право знать его историю, это было нечестно с моей стороны.
— Неправда. — Он повернул меня лицом к себе и положил руки мне на плечи. — Это был пинок под зад, в котором я нуждался. Я так долго не решался рассказать тебе, потому что знал, что, несмотря на все мои усилия удержать тебя со мной, правда может оттолкнуть тебя. Ситуация, когда я потерял бы тебя, если бы не сказал, вот что заставило меня рискнуть. И я рад, что сделал это. — Он целовал меня, пока я не расслабилась в его объятиях. — Не позволяй Таре морочить тебе голову или поколебать твою веру в меня и в то, что у нас есть, детка. Не надо. Хорошо?
Я кивнула, как последняя идиотка.
— Не позволю.
Он снова поцеловал меня.
— А теперь поехали домой.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Мне вообще не везло на парковках.
Я должна была разозлиться. Удивиться. Расстроиться. Однако в тот момент я не чувствовала ничего, кроме любопытства. Любопытства, чего Смит надеялся добиться, доведя мою машину до такого состояния.
О, мой гнев, без сомнения, проявится позже, когда у меня будет надлежащий шанс по-настоящему осознать ситуацию. Но в тот момент все, что я могла сделать, это задаться вопросом, что означал этот последний трюк. Сделал ли это Смит, чтобы еще раз выплеснуть свой гнев? Надеялся ли он, что, оставив меня без машины, я стану более легкой добычей? Сделал ли он это ради шокирующего эффекта?
Бочком подойдя ко мне, Сара сунула телефон в карман.
— Бастьен взбешен.
— Держу пари, так и есть. Он хочет, чтобы ты была в безопасности. Тот факт, что какой-то мудак сделал это возле твоего дома, не даст ему душевного спокойствия. — Я позволила своему взгляду скользнуть по тускло освещенной стоянке. Кроме нескольких жильцов, стоящих у входа в здание, в поле зрения не было ни души.
— Он сказал почти тоже самое, — сказала мне Сара. — Он направляется сюда. Блейк приедет?
— Да. — Он взбесился, когда я рассказала ему, что произошло. — Я попросила его не злиться, поскольку Смит мог ошиваться поблизости, надеясь увидеть фейерверк эмоцией. Мы не хотим доставлять ему удовольствие реакцией. Но сможет ли Блейк сдержаться или нет... Этого я не знаю.
Этот сукин сын уже достаточно раз подвергал его терпение серьезным испытаниям. Блейк также был напряжен из-за возможности того, что Монтгомери может попытаться связаться со мной снова. Очевидно, у него был кто-то, кто наблюдал за ней, поскольку он не чувствовал себя способным доверить это Таре. Она еще не позвонила, чтобы извиниться за то, что затеяла драку на вечеринке несколько дней назад, но Эмма предсказала, что сначала Тара немного надуется.
Очнувшись от своих мыслей, я почесала затылок.
— Ну, это научит меня парковаться в дальнем конце стоянки. Не думаю, что лампа над нами была уже разбита, когда я поставила ее сюда. На крыше машины осколки.
— Должно быть, он разбил лампу, чтобы хоть как-то прикрыться. — Сара выругалась, снова уставившись на машину. — Это большой ущерб.
Так оно и было. Машина была покрыта царапинами, полосами красной краски и граффити. Шины были порезаны, стекла и фары разбиты, а под машиной была лужа, которая навела меня на мысль, что был перерезан топливопровод. Кроме того, он протянул руку через разбитые окна и порезал сиденья и подголовники. Я не знаю, сделал ли он это до или после того, как плеснул ярко-красной краской в салон машины. Как ни странно, он открыл бардачок и обмакнул документы в краску.
— О чем это говорит тебе? — Спросила я. — Это выражение ярости? Попытка привлечь мое внимание? Или просто очень тщательная проверка того, сколько моя машина может выдержать? Что говорит твоя интуиция?
Она всплеснула руками.
— Мое нутро ничего не подсказывает. Этот парень не преследует как герой романа.
— А что, у них какие-то свои правила?
— Он не занимается обычными вещами, такими как отправка тебе писем, подарков или цветов — даже мертвых. Он не угрожал и не следил за тобой — или, по крайней мере, не показывал этого явно. Он только дважды вступал с тобой в прямой контакт. Электронное письмо на самом деле было просто способом заставить увидеть и прочитать его историю. Телефонный звонок не содержал признаний в любви или ненависти, просто очень экстремальные советы по отношениям. Черт, он даже признал, что снимать тебя в душе было низко. И, кроме разгрома твоей старой квартиры, он не сделал ничего разрушительного, кроме этого. Я не могу понять его. Я не могу понять, почему он все это делает.
— Может быть, это то, чего он хочет. Потому что интуиция мне тоже ничего не подсказывает.
— Мне не следовало приглашать тебя сюда на ужин. Мне просто не понравилась идея, что ты будешь ужинать в одиночестве, пока Блейк работает допоздна...
— Сара, этого не произошло потому, что я приехала сюда вместо того, чтобы направиться прямо домой. Это произошло потому, что этот парень — мудак из всех мудаков, а я знавала много мудаков. — Услышав приближающийся автомобиль, я обернулась... только для того, чтобы увидеть патрульную машину, за рулем которой был не кто иной, как Джошуа. Я застонала. — Кстати, о придурках.
Домовладелица Сары, которая настаивала, чтобы все называли ее «Нана», вызвала полицию, услышав шум снаружи. К сожалению, единственное описание, которое Нана могла дать, заключалось в том, что он был среднего роста и среднего телосложения, поскольку на нем была лыжная маска, а у нее было не очень хорошее зрение.
— Честно говоря, я не ожидала, что появится полиция, — добавила я. — По крайней мере, какое-то время. Автомобильный вандализм здесь не в приоритете.
— Ты же знаешь, как оберегает Нану сын. Вероятно, он потянул за какие-то ниточки, чтобы вызвать сюда полицию, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.
Когда Джошуа и Бартли медленно направились к ним, Джошуа присвистнул при виде машины.
— Настоящая развалина. — Только после того, как он обошел машину, рассматривая каждую деталь, он посмотрел на меня. — Еще раз здравствуйте, мисс Лайонс. Это ваша машина?
Как будто он не останавливал меня десятки раз.
— Так и есть.
— Вы к нему не прикасались с тех пор, как обнаружили? — спросил Бартли, начиная фотографировать повреждения с разных ракурсов.