— Бен помогает мне с этим. Он сказал, что мне нужно загладить свою вину. Я уже пыталась извиниться перед Блейком. Много раз. Но он думает, что я просто хитро пытаюсь подобраться к нему поближе, чтобы затащить в постель. Я просто хочу извиниться.
— И что, ты надеешься, что я вмешаюсь в твои дела? — Потому что этого не должно произойти. Она сама заварила кашу; ей нужно было самой все исправить. Конечно, это будет нелегко, но ничто подобное не заслуживало такого легкого прощения.
— Не вмешиваться. Я бы хотела, чтобы мы с тобой поладили. Когда Эмма встретила Адама, они были очень молоды. Подростки. Я совершила ошибку, подумав, что это ненадолго, поэтому я была очень... пренебрежительна и груба с ним, думая, что он будет мимолетным увлечением. Я ничего не имела против Адама, мне просто не нравилось видеть мою маленькую девочку с мальчиками. В любом случае, это плохое первое впечатление наложило отпечаток на наши с ним отношения. Я не хочу повторять эту ошибку с тобой. Я бы хотела, чтобы мы были друзьями.
Я вздохнула.
— Вот в чем дело, Лорел. Я не уверена, что мы сможем стать «друзьями». Я забочусь о Блейке. Очень. Я ненавижу то, что с ним случилось. Ненавижу, что его предала и оскорбила учительница. Последнее, в чем он нуждался, так это в еще одной взрослой женщине, надеющейся использовать его. Как и она, ты была тем, кому он должен был доверять. Но ты не стала его опорой. Я не могу этого простить. Сомневаюсь, что когда-либо смогу считать тебя другом. Лучшее, что я могу тебе предложить, — это вежливость. Я честна с тобой.
Она с трудом сглотнула.
— Я ценю твою честность. Блейк нуждался в заботе и понимании, я знаю. Я пыталась дать ему это. Он не принял моей поддержки. Даже когда он был ребенком, я не могла сблизиться с ним. Но Эмма смогла, чему я была рада. Но он просто никогда не относился ко мне с теплотой. Когда умер его отец, я стала его единственным родителем. И это напугало меня. Я не знала, как заботиться о нем, но я не хотела, чтобы он был одинок. — Она раздраженно вздохнула. — Я плохо объясняю. Это звучало намного лучше, когда Бен облек это в слова. Он понимает меня.
— Это хорошо.
— Другие мужчины никогда по-настоящему не интересовались мной, моей жизнью или моей семьей. Бен интересуется. Мы разговариваем часами, в постели и вне ее. Как будто он находит каждую мелочь моей жизни захватывающей. У меня никогда такого не было. Даже с отцом Блейка.
Волосы у меня на затылке встали дыбом. Если бы у меня было паучье чутье, оно бы подсказало. Я наклонилась вперед.
— Расскажи мне о Бене.
***
Позже в тот же день я пересказала свой разговор с Лорел Блейку, когда мы с ним ужинали на балконе. Блейк разозлился, услышав, что она пришла в бар, и с каждым моим словом он злился все больше.
Затем он замер, моргая, и паста соскользнула с его вилки.
— Скажи это еще раз.
Я глубоко вздохнула.
— Я думаю, что новый парень Лорел, возможно, Ноа Линтон.
Он уставился на меня, нахмурив брови.
— Ты серьезно.
— Она сказала, что он всегда задает вопросы о ее жизни и семье.
— Нет ничего необычного в том, что Бен интересуется своей женщиной.
— Он задает много вопросов о тебе. Даже обо мне.
Это заставило его напрячься.
— О тебе?
— Чтобы понять, могу ли я помочь навести мост между тобой и Лорел или нет. — Я подцепила вилкой немного макарон. — Он спросил, какая я. Отношусь ли я к тебе как собственница. Или кажусь ревнивицей. Навсегда ли мы съезались. Возила ли я тебя познакомиться с моим отчимом в тюрьму. Очевидно, он узнал мое имя — сказал, что интересуется криминальной тематикой.
— Линтон пытается составить представление о наших отношениях, — задумчиво произнес Блейк.
— Думаю, да. Ему нравится, что я с тобой, помнишь? Только когда я стала задавать вопросы о нем, Лорел, казалось, поняла, как мало информации о себе он дал ей взамен.
— Лорел так рада рассказать о себе, что даже не заметила бы.
Я прожевала немного макарон, прежде чем продолжить.
— Она знает только его имя, кое-какие базовые сведения о его семье и то, что он психотерапевт. Все это неправда, если Бен на самом деле Линтон. И из краткого описания его внешности, которое она мне дала, я почти уверена, что это так. Я не рассказала ей о своих подозрениях, потому что она могла столкнуться с ним лицом к лицу. Если это Ноа, я не хочу, чтобы он знал, что мы вышли на него.
— Лорел бы тебе не поверила, — сказал он, пренебрежительно взмахнув вилкой. — Она бы восприняла как оскорбление, что ты думаешь, что кто-то может манипулировать и использовать ее таким образом. Может быть, я мог бы попросить Эмму изобразить заинтересованность во встрече с ним.
— Это сработало бы. Она знает, как выглядит Линтон.
Блейк отодвинул пустую тарелку и потянулся за вином.
— Если это Линтон, то с его стороны было чертовски дерзко пойти на риск и вмешаться в жизнь Лорел.
Я кивнула.
— И это говорит о ком-то, кто не желает отказываться от того, что он делает. У него есть настоящая цель. Цель. Может быть, он не морочил нам голову; может быть, он действительно намерен написать книгу, я не знаю. И я ненавижу то, что не знаю точно.
— Я попрошу Эмму узнать, разрешит ли Лорел ей встретиться с ним. Возможно, что… — Он замолчал, когда зазвонил его мобильный. Взяв телефон со стола, он сказал: — Это Эмма. Кстати о дьяволе… — Он провел большим пальцем по экрану и затем ответил: — Привет. — Его тело напряглось. — Что? Ты, блядь, шутишь. — Он стиснул зубы. — Хорошо. Я так и сделаю.
Когда он закончил разговор, я спросила:
— Что теперь?
Блейк побарабанил пальцами по столу.
— Частный детектив, который следит за домом Рики Тейта, только что позвонил Эмме.
Я схватилась за края стола.
— Они видели, как он входил?
— Нет. Они видели, как Джошуа входил внутрь.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Блейк, не теряя времени, позвонил Росси и попросил его подождать возле дома Джошуа и забрать его, как только Джошуа прибудет. План состоял в том, чтобы Росси привел его прямо в «Хранилище» и сопроводил в кабинет Блейка для небольшой беседы.
Я согласилась с Блейком, что вероятность того, что Джошуа выложит мне много информации, невелика. Этот парень жил, чтобы выводить меня из себя. Тем не менее, я хотела услышать каждое слово, которое он скажет; хотела понаблюдать за выражением его лица и языком тела.
К счастью, в кабинете Блейка была камера наблюдения, которая позволяла мне удаленно следить за разговором. Обычно Блейк включал ее, только когда выходил из кабинета. Это принесло облегчение, учитывая, что мы трахались там несколько раз.
Для меня не стало большим сюрпризом, когда Блейк рассказал, что он так хорошо знал Джошуа, потому что этот засранец регулярно ходил в B3. Они даже дрались однажды, и Блейк утверждал, что избил Джошуа почти до потери сознания. Я бы с удовольствием посмотрела на это.
Блейк оставил меня в офисе службы безопасности с Грегом. Ссутулившись на стуле, вертя лодыжкой, я не отрывала глаз от экрана мобильного телефона Блейка. Когда Джошуа наконец вошел в кабинет Блейка, я выпрямилась.
Блейк остался сидеть в кресле за своим столом, небрежно развалившись.
— Привет, Джошуа.
— Что, черт возьми, происходит, Блейк? — Джошуа расправил плечи. — Я не успел сделать и двух шагов по подъездной дорожке, как подошел Росси и настоял, чтобы я сел в его машину.
Блейк ничего не ответил. Не пошевелился. Наблюдая, как нервно блеснули глаза Джошуа, я невольно задумалась, не удостоился ли он одного из ледяных взглядов Блейка. Камера была расположена под таким углом, что я могла видеть только затылок Блейка, но у меня был идеальный обзор лица Джошуа.
Наконец, Джошуа глубоко вздохнул, и его мышцы частично утратили свою жесткость.