Единственное, чего я не хотела прямо сейчас, это чтобы Рид разозлился, а это, очевидно, означало увести его от темы Блейка.
— Алтарь и свечи? Я не знала, что ты религиозен.
Рид фыркнул.
— Религия — это гребаная шутка. Моя мать каждое воскресенье ходила в такую церковь, молилась, пела гимны и зажигала свечи. Потом она отвозила меня домой и… — Он резко вдохнул, внезапно выглядя уязвимым.
— Что она с тобой делала, Рид?
Его взгляд стал жестче.
— Ничего такого, чего бы я не сделал с ней страпоном, который ей так нравилось носить. Либо мой отец не знал, либо ему было все равно, что она делала. Она была моим первым убийством. — Его взгляд остановился на теле в конце моей скамьи, и я поняла, что, о Боже, это была его мать. — Ты можешь сказать мне, что она не заслужила того, что получила, Кенси?
— Я верю в принцип «око за око». — На самом деле это не было ответом на его вопрос, но он казался довольным.
— Я знал, что смогу заставить тебя понять. Я имею в виду, ты любишь Майкла, несмотря на то, что он сделал. Ты же знаешь, что все не черно-белое.
Рикки издал звук, полный насмешки.
— Она скажет что угодно, лишь бы ты освободил ее. Ты же не можешь всерьез отпустить ее!
Рид уставился на него.
— Ты собираешься убить ее? — Он усмехнулся, когда Рикки не ответил. — Нет, не думаю. Ты годишься только для того, чтобы помогать мне похищать женщин и воздвигнуть алтарь. Ты не сделаешь реальную работу сам.
Я посмотрела на Рикки.
— Это ты напал на меня, да?
Рикки покраснел от смущения. Для меня та ночь была пугающей. Для него это была неудача в том, чтобы стать тем, кем он хотел быть.
— На Линтона вы тоже напали?
— Он слндил за тобой, и это было плохо для нас с Ридом, — сказал Рикки. — Он мог увидеть то, чего не должен был видеть.
Например, Рикки, врезающийся своим грузовиком в мою машину.
— Ты должен был убить его, — заявил Рид. — Рикки заплатил за то, что у тебя остались шрамы, между прочим, Кенси. — Рид бросил на него еще один враждебный взгляд, но Рикки по-прежнему не съежился. На самом деле, он выглядел еще злее, чем раньше.
Что касается Рида… он выглядел как обычно. Он не выглядел сумасшедшим. Не вел себя как сумасшедший. И от этого становилось еще страшнее. Конечно, в его действиях не было ничего «разумного», но для него они были логичными. Он верил в то, что делал. Я сомневалась, что кто-то мог сказать ему хоть что-то, что заставило бы его усомниться в своих действиях.
— Тогда я не был готов, но сейчас готов, — настаивал Рикки, сжимая кулаки. — Ты сам сказал, Рид, что мне самое время раскрыть свою тайну. Кто может быть лучше нее?
Рид медленно моргнул.
— Ты что, не слышал ничего из того, что я сказал? Она важна для Майкла. Причинив боль ей, ты причинишь боль и ему.
— И он не заслуживает небольшой боли за то, что пренебрег и отверг меня? — Требовательно спросил Рикки, брызжа слюной во все стороны. — Она знает, каково это. Ее отец тоже не признал ее. Она должна была немного посочувствовать тому, через что я прошел! Но нет!
— Возьми себя в руки, Рикки, черт возьми, я не собираюсь снова часами успокаивать твою задницу.
— Ты же не можешь на самом деле отпустить ее! Она обратится в полицию при первой же возможности! А если она этого не сделает, это сделает ее парень. Тогда все закончится. Рид, чувак, я знаю, ты не хочешь разочаровывать моего отца. Но в конечном итоге он поблагодарит нас за ее убийство, когда снова будет мыслить здраво.
— Я не буду ее убивать. — Рид потер кулаком рот, задумчиво нахмурившись. Затем его глаза загорелись. — Вместо этого я оставлю ее себе. Мой подвал... Да, она может остаться там. Там полно места. Черт возьми, я думаю, моя старая кровать все еще там. И тогда такие люди, как Блейк, не смогут добраться до нее. Так ей будет безопаснее.
О, черт возьми, нет. Нет. Будь я проклята, если стану чьей-либо пленницей.
Рикки уставился на него, разинув рот.
— Чувак, какое тебе дело до нее? — Затем его рот сложился в форме буквы «О», и он расхохотался. — Ты хочешь ее? — Он снова рассмеялся. — Она никогда не захочет тебя в ответ, Рид.
Покраснев, Рид отвесил Рикки сильную пощечину, которая эхом прокатилась по церкви, как раскат грома. Смех оборвался. Рид ткнул пальцем ему в лицо.
— Я же говорил тебе, что не люблю, когда надо мной смеются.
Пока они продолжали спорить, мой взгляд метнулся к толстым деревянным дверям. Я подумала, что смогу просто выбежать наружу, пока они были заняты противостоянием. Рид сказал, что не хочет причинять мне боль, и я поверила ему. Но он также сказал, что хочет, чтобы я была его пленницей, и я ни за что не позволю этому случиться.
В хороший день было бы легко обогнать Рида. Он не был в форме. Но хотя мои ноги уже не так дрожали, мое тело все еще пульсировало от боли. И я видела, как Рикки бегал два года назад — маленький засранец был быстрым.
Нет, я должна быть практичной. Убегать было непрактично. Пока нет, особенно потому, что это также побудило бы их объединиться и работать вместе, чтобы поймать меня. Прямо сейчас они были в ссоре, и это было лучше для меня. Имело больше смысла оставаться на месте, пока мне не представится возможность сбежать. А пока я позволяла им думать, что я совершенно беззащитна. Правда была в том, что… Это было не так.
Все еще сжимая свой кулон, я щелкнула потайную застежку, чтобы отделить его от цепочки. Занятые спором друг с другом, они не заметили, как я отщелкнула толстые ангельские крылья... которые на самом деле были ножом. Слегка изогнутым, он был не длиннее скрепки, но острый, как бритва.
Крепко сжав тупое крыло, которое на самом деле было рукоятью, я приложила кулак к бедру и подсунула под него крыло.
— Если бы она принимала и любила моего отца так, как ты говоришь, она бы ездила к нему гораздо чаще, чем два раза в год, — сказал Рикки.
Рид фыркнул.
— Ну, конечно. Как бы это выглядело для людей? Ты никогда не заботился о том, чтобы вписаться в общество и не привлекать к себе внимания. В отличии от нас
— Говорю тебе, Рид, она не понимает ни его, ни тебя. Посмотри на нее. Посмотри в ее глаза. Ты видишь там принятие? Я нет. Я ничего не вижу. Как будто она изо всех сил старается скрыть то, что творится у нее в голове.
Рид ничего не сказал. Просто стоял с раскрасневшимся лицом. Он бросил на меня быстрый взгляд, а затем вздохнул.
— Я найду что-нибудь, чем можно наложить шину на ее запястье.
Это был тот Рид, которого я знала. Когда ему не нравилось то, что он слышал, он решал задачу. Это обеспокоило меня, потому что означало, что слова Рикки заставили его усомниться в собственном суждении.
— Следи за ней, но не прикасайся к ней, — предупредил его Рид. Он бросил на меня короткий взгляд, а затем исчез за алтарем.
Послышался звук закрывающейся двери, а затем Рикки повернулся ко мне с ухмылкой.
— Он хочет забрать тебя к себе домой, Кенси, — насмехался Рикки, подходя ко мне. — Хочет оставить тебя для себя. Он говорит, что это для того, чтобы защитить тебя и чтобы ему не пришлось тебя убивать. Но ты знаешь, что это нечто большее. Ты знаешь, что он с тобой сделает.— Подойдя ко мне, Рикки наклонился вперед и провел пальцем по моей шее, добавив: — Точно так же, как ты знаешь, что никогда не выступишь против него, когда он приставит нож к твоему горлу. Он так и сделает. Для него не имело бы значения, если бы ты умерла, пока он тебя насиловал. Нет, Риду нравится трахать мертвых больше, чем живых.
Кровь отхлынула от моего лица. Меня затошнило до глубины души, я чуть не подавилась.
Рикки рассмеялся.
— Видела бы ты свое лицо, Кенси. Тебе следовало бы...
Я вонзила лезвие ему в трахею. Я не буду лгать, это было тяжело и выворачивало мой желудок, но…