– Не дам, это я его нашел.
– А кто тебе с палкой вызвался помочь, забыл?
Между ребятами завязалась борьба, Мишка подтолкнул Бориса к краю обрыва, и тот, запнувшись о ветку, полетел вниз. Брызги воды достали и Куряку, но его положение было не таким удручающим, как положение находившегося в воде товарища, который не умел плавать.
– Тону, спасите, тону! – держа голову над поверхностью, кричал Ковальков, постепенно погружаясь под воду.
Мишка Куряка не растерялся – приложив немало усилий, он все же смог опустить обратный конец ветки в воду, но схватившийся за ветку Борис утянул товарища за собой. Теперь в воде находились Ковальков, Куряка и ветка, благодаря которой они всё ещё держались на плаву.
– Крепко держитесь за неё, ребята, и ни в коем случае не выпускайте ветку из рук! – кричал бегущий по берегу вожатый третьего отряда Виктор Рыбка, первым заметивший тонущих детей. Течение вынесло сорванцов к пологому берегу. Настало время действовать, и Виктор, прыгнув в воду, поплыл спасать пионеров.
Глава пятая
Никому не говори
Закончив с посадкой саженцев, Понасенко, держа в руках лопату, неторопливым шагом возвращался в лагерь, разговаривая сам с собой.
– Тебе детей доверить нельзя, Понасенко. Как тебя в комсомол ещё приняли? – Меня? Да что вы себе позволяете, гражданин Злотоуст! Мой дед трижды кавалер ордена Красной Звезды, имел три ордена за отвагу, проявленную в борьбе против фашистской нечисти! А я, я, я – круглый отличник, победитель Всесоюзной олимпиады по физике! А вы хотя бы знаете третий закон Ньютона?!. И тут Валентин Иванович, плача, встаёт на колени и, целуя мне руки, просит прощения. Я, конечно же, прощаю его с условием, что он больше никогда в жизни не позволит себе обижать вожатых…
За спиной послышался сигнал автомобиля. Понасенко развернулся и увидел перед собой грузовик, кабина которого под завязку была набита арбузами. Грузовик остановился в метре от него.
– Тебе жить надоело или ты правил дорожного движения не знаешь? – выглядывая из открытого окна кабины, произнес усатый шофёр.
– И жить надоело, и правил дорожного движения не знаю, я только в физике хорошо разбираюсь, могу вам, если хотите, о принципе причинности рассказать.
– По обратной стороне дороги идти надо, навстречу идущим машинам, чтобы не было причины тебя от асфальта отклеивать. Садись уже, – шофер открыл двери кабины, и Понасенко влез внутрь. Шофер вновь завел мотор, грузовик тронулся с места, и по радио заиграла песенка шофёра в исполнении Олега Анофриева.
– Вроде молодой, а жить надоело.
– У меня отряд отобрали, заставив лиственницу высаживать, и это когда все остальные ребята на речке отдыхают.
– И кто это тебя так эксплуатирует?
– Начальник лагеря Валентин Иванович Злотоуст.
– Ха! – шофёр засмеялся.
– Чернобров, когда это он диктатором успел стать? Парень, да ты либо убил кого-то, либо крупную диверсию совершил. Не может Чернобров такими гнусными вещами заниматься ни с того, ни с сего, я его с самого первого дня знаю, как он в лагерь прибыл.
– Чужая душа потёмки.
– Эх вы, молодёжь, молодежь, напакостите, а потом виноватых ищете.
– Угу, – Понасенко, обидевшись, отвернулся к окну.
– Да ладно, в самом деле, кто по молодости своей не шкодил, главное меру знать. Я вот, к примеру, яблочки с соседнего огорода собирал до тех пор, пока соли Григория Петровича не отведал. Ахмат мое имя, фамилия Исмаилов, раньше каждый год ребятам арбузы возил, это подарок от местных колхозников лучшим пионерам страны. А в том году неурожай выдался, да и я, как назло, сильно заболел, госпитализировали меня с инфекцией на целое лето. Зато вам повезло, – Ахмат взялся одной рукой за козырёк кепки Понасенко и, натянув кепку мальчугану на лицо, засмеялся:
– Так уж и быть, помогу я тебе с твоей бедой, поговорю с начальником!
– Меня Остапом звать, Понасенко, – обрадовался вожатый.
– Приятно познакомиться, Остап, – управляя рулём левой рукой, водитель протянул правую руку Остапу.
– Взаимно, – Остап пожал лохматую руку шофёра.
Грузовик остановился у хозяйственного въезда в лагерь. Остап с Ахматом вышли из автомобиля и последовали к административному зданию на территории лагеря, которое находилось возле Дворца пионеров. Кабинет начальника располагался в самом конце коридора, на его дверях висела табличка с фамилией и инициалами Черноброва. Ахмат повернул ручку, и они без стука вошли в кабинет.
– Ну здравствуй, мой дорогой Чернобров! – Ахмат чуть было не бросился обнимать начальника, но, остановившись на полпути, замер.
Начальник покачал головой и, отложив в сторону бумажный исписанный ручкой листок, пристально посмотрел прямо в глаза гостя. Наступила молчаливая пауза без действий с той и с другой стороны. Понасенко смотрел то на одного, то на другого, не понимая возникшей ситуации.