— Но ты на минуточку женат и Марина тебя любит.
— Откуда ты знаешь? Ах да, вы же встречались…
— И она мне очень понравилась, прелестная женщина.
— Да, она хорошая, славная, но я не люблю ее. Я тебя люблю, вот в чем беда.
— Но я-то тебя больше не люблю. Моя рана зажила довольно быстро. Все твое поведение этому способствовало.
— Неправда.
— Это правда, Димочка. Я люблю Игната, он моя вторая половинка, так что забудь эти бредни. В тебе просто говорит инстинкт самца-собственника, как это она могла променять меня на…
— Чепуха! А ты хоть поняла, что «Насморк» это о тебе?
— Конечно, поняла, и все-таки роман мне совершенно не понравился. И ты мне тоже не нравишься, Дима. Ты холодный, рассудочный, как и твои книги. Мне холодно с тобой, Дима.
— О, я так могу тебя согреть!
— И не мечтай!
— Послушай, Лера, ты меня знаешь…
— Увы.
— Ты прекрасно знаешь, я умею добиваться поставленной цели. А я поставил себе цель…
— Дим, прекрати, меня уже тошнит.
— Если б ты знала, как меня тошнит, когда ты вечером уходишь наверх с этим своим. И я точно знаю, что вы там делаете… Меня колотит от ревности, я же знаю, какая ты бываешь в эти минуты, и я хочу тебя как в наши первые дни…
— Замолчи!
— Лера, людям свойственно ошибаться, я роковым образом ошибся, так имей же снисхождение…
— Ты чудовищно непоследователен, Дима! В прессе ты назвал ошибкой наш брак, теперь называешь ошибкой наш развод, но это все проблемы твоего сознания, ко мне это уже никоим образом не относится. И вообще, шел бы ты отсюда, я устала, а мне нужно работать.
— Ну что ж, я пойду. Ответь мне только на один вопрос и я ухожу.
— Валяй!
— Тебе хорошо с ним в постели?
Я посмотрела на него и усмехнулась про себя.
— Помнишь, у Пугачевой есть песня «За это можно все отдать!»? Я ответила. Ступай с Богом.
— Мы еще вернемся к этому разговору, точка еще не поставлена, тем более ответ на последний вопрос пролил свет на кое-какие обстоятельства…
И он удалился с загадочной улыбкой. А я поняла, что просто не могу его выносить. Он такой тяжелый человек. И тут же зазвонил телефон. Соня.
— Подруга, что за дела? Куда ты запропастилась? Загуляла с Рахманным на полную катушку?
— Да, Сонечка! Вообще-то очень-очень надо повидаться, поболтать…
— Вот и я о том же! У меня тоже новости — офигеть. Итак, когда и где?
— Да я не в Москве!
— А где же? Не на Бали случайно?
— Ближе. Во Владимирской области.
— О! В глуши! И что ты там делаешь?
— Видишь ли, мамаша Игната встала на дыбы и он увез меня на дачу Званцева.
— Фу ты, ну ты, значит, сегодня никак?
— Никак.
— Тогда слушай, и это не просьба, а категорический императив — в субботу у меня день рождения. Вы с Рахманным приглашены и никакие отговорки не принимаются, тем более что приехала моя двоюродная сестра из Одессы, стол будет просто сумасшедший!
— Заманчиво… Лучше чем в Одессе, по-моему, нигде не готовят. А народу много ждешь?
— Человек десять-двенадцать. Между прочим, увидишь мужчину моей жизни и крайне удивишься. А я жажду увидеть мужчину твоей жизни!
— Ладно, Сонь, я ужасно хочу приехать. Надеюсь, удастся уговорить Игната.
— И я очень на это надеюсь. Чао, подруга!
Игнат вернулся довольно поздно, усталый и недовольный.
— Что с тобой?
— Просто устал. Жрать хочу, по тебе смертельно соскучился. Как ты тут без меня?
— Без тебя мне тут кисло.
Он взял в ладони мое лицо, внимательно посмотрел в глаза.
— Он к тебе приставал?
— Только с разговорами.
— Предлагал вернуться?
— Да. А я люблю одного дурака-оператора.
— Я и вправду дурак, Лерка. Заехал к маме, а там…
— Брось, Игнат. У меня три комнаты, что ж мы там не поместимся вчетвером? Ерунда. Одна комната нам с тобой, и по одной детям. Ну, а аппаратуру оставишь в своей квартире. Вот и вся недолга. А если Вита Адамовна будет недовольна… Что ж, соседи часто друг другом недовольны. Да к тому же ты месяцами торчишь в экспедициях. Не страшно. Прорвемся, мой хороший!
— Думаешь?
— Уверена! И поверь, это лучше, чем посягать на мамину квартиру…
— Значит, хорошо, что я не успел ничего сказать об обмене? Постой, но я же тебе тоже ничего не говорил… Откуда?
— Догадалась, как только ты сказал, что был у мамы.