— Что показать? Что она, возможно, помирилась с сыном, несмотря на тебя? Ну и что? Пусть. Ты ж ему ультиматумов не ставила, мол, или я или она?
— Да боже упаси!
— Ну и вот! Помирился он с мамкой, а она и рада. Только и всего. Не бери в голову, повторяю! Все прекрасно!
— Да, но он уже пять дней не звонит!
— Слушай, он на Алтае, а там, знаешь, какие дикие места есть! Короче, не волнуйся, Леруня. Все плохое в нашей жизни уже позади.
— Ох, Сонька, спасибо тебе!
— Не за что! Обращайтесь по необходимости!
В этот день Игнат так и не позвонил. А утром следующего дня…
Раздался звонок в дверь. А вдруг это Игнат? — мелькнула мысль. Но звонок был не его. Я открыла. На пороге стояла Вита Адамовна.
— Доброе утро, Лера! Вы позволите войти?
Может, помирившись с сыном, она пришла мириться со мной? Та к я, что называется, с дорогой душой.
— Да, пожалуйста, заходите! Может, хотите кофе? Или сок?
— Да нет, спасибо, я завтракала. Лера, мне очень нужно с вами поговорить. И извиниться. Я была с вами резка…
Слава богу!
— Да ладно, Вита Адамовна, бывает.
— Ну вот и славно. Я чувствую себя виноватой перед вами и потому считаю своим долгом предупредить вас…
— О чем?
— Вы знаете, кто такая Стэлла Сосновская?
— Стэлла Сосновская? Что-то слышала, кажется, какая-то модель…
— Это была безумная любовь Игната. И его жена.
— И что?
— Вы в курсе, что она родом из Барнаула?
Я почувствовала, что почти теряю сознание.
— Она жила в Европе, а тут поехала навестить родителей и они случайно столкнулись с Игнатом.
— А зачем вы мне это говорите? — пролепетала я.
— Я не хочу, чтобы вы мучились. Игнат мальчик легкомысленный, понравится ему девушка, он ей с три короба наобещает, обнадежит, а потом… А тут Стэлла! Знаете, старая любовь не ржавеет…
— Постойте, а вам-то откуда все это известно? Неужто Игнат посвящает вас…
— Нет. Но у меня были добрые отношения со Стэллочкой, и она позвонила мне таким ликующим голосом, что они с Игнатом снова вместе, что он простил ее и она совершенно счастлива…
— И вы решили меня обрадовать?
— Ну что вы, Лерочка, просто я не хочу, чтобы вы питали какие-то иллюзии… Только и всего. Мы же соседи, и теперь нам с вами нечего делить. Я вас огорчила? Но лучше горькая правда… У вас дети, говорят, они за границей сейчас, поезжайте к ним, отвлекитесь и через месяц забудете об Игнате. Мы с ним, кстати, тоже помирились, так что…
Кажется, я никого еще в своей жизни не ненавидела так, как ее. Вот почему такое торжество было у нее на лице!
Она еще что-то говорила, но я ее не слышала. И только когда она поднялась, чтобы уйти, до меня дошли ее слова:
— …и не стоит так убиваться, Лерочка, всякое бывает, когда отношения между мужчиной и женщиной возникают столь скоропалительно. Чувства все-таки нужно проверять… А вы в омут с головой, совсем не зная человека. Игнат хоть и мой сын, но с женщинами бывает ужасно жесток. Я ему сколько раз говорила… Ну, ничего, Лерочка, какие ваши годы! Найдете еще мужчину…
И с этими словами она ушла.
Я тут же набрала номер Игната. Но он по-прежнему был недоступен. Ну, ясно, просто выключил телефон. А что он мне может сказать? Извини, подруга, погорячился? Трепетный трепач! Да нет, просто обычный трепач! А эта баба… Стэлла… Конечно, как модель, вероятно, уже вышла в тираж, а тут гениальный оператор, который мрет от ее красоты… Эстетический шок… Вероятно, он опять испытал этот шок, уже на новом этапе… И какая там Лерка? Там шок, видите ли, был душевный. Но он же эстет, ему по роду деятельности положено… А тут красота всемирного масштаба, где уж нам… Я подошла к зеркалу. Да, тут с эстетикой все обстоит куда скромнее, да что там… вообще смотреть не на что. Бледно-зеленая рожа, белые губы дрожат, глаза жалкие-прежалкие… Вот тебе, Лерочка, и вся любовь… Тебе было хорошо с ним, так известно же, хорошенького понемножку. И тут зазвонил телефон.
— Лерочка? Это Елена Павловна!
— О, Елена Павловна! — чуть не разревелась я.
— Тебе уже Катюша написала? Та к все же хорошо…
— Вы о чем? — вдруг страшно испугалась я.
— Гришеньке сделали операцию, вырезали аппендикс.
— Нет, я ничего не знаю! Как он?
— Все хорошо. Но напугались очень, А теперь… он плачет, зовет маму Леру…
— Я приеду! Я завтра же прилечу!
— Мы сейчас в Вене, и это даже лучше. У тебя ведь есть шенгенская виза?
— Да. Есть. А Гришка в больнице?
— Уже нет. Но везти его пока нельзя. Мы в отеле. Если ты приедешь, я закажу тебе комнату.
— Я сию минуту займусь билетом. А можно мне поговорить с ним?