Потом я вылез из моря и поплавал в двух бассейнах: с морской водой и с пресной. Возле каждого стоял киоск с пивом, которое наливали бесплатно, сколько влезет, – надо было только показать розовый браслетик, который мне надели на рецепции. Я выпил две кружки разного пива, вернулся в отель и пошел гулять по зимнему саду. Там мне предложили еще что-нибудь выпить, и я взял безалкогольный коктейль из разных тропических соков и сливок. Потом я поднялся этажом выше, и там был еще один бар, и я сел под олеандр, торчащий из кадки, и выпил ананасовый сок, взбитый с мороженым. Выяснилось, что на каждом из восьми этажей было по бару, и я, со своим браслетиком, обошел их все. Они были очень разными, одни увиты цветами и уставлены пальмами, другие, наоборот, оформлены техногенно, металлом и стеклом, третьи – в мягких пуфиках и пестрых ситцах… И в каждом было особое освещение, и особый запах, и свое меню – и все бесплатно. Под конец у меня соки, мороженое и кофе уже из ушей лезли.
Я вернулся в номер и принял душ в роскошной ванной комнате – не для того, чтобы стать чистым, а просто по приколу, я после моря и двух бассейнов и так был чистым. Потом я сидел на балконе в плетеном кресле, курил и смотрел на море. Потом валялся на широченной кровати и задремал, но тут пришел мой бадди и позвал меня обедать.
В ресторане можно было бесплатно выбирать из нескольких первых блюд, нескольких вторых и кучи десертов. Я заказал суп из мидий, кальмара в кляре, фруктовый салат, блинчики и кофе – и чуть не погиб, пока все это съел, потому что был сыт после напитков и мороженого.
И снова я бродил по пляжу, и плавал в море и в обоих бассейнах, и валялся в номере, и курил на балконе, и снова под какими-то цветущими кустами пил какие-то соки со сливками. Потом наши все пошли танцевать, и я пошел вместе с ними, но танцевать не стал, а посмотрел и вернулся к себе. На балконе было почти тихо, издалека доносилась негромкая музыка. По морю бежала лунная дорожка, а еще в нем передвигались какие-то светящиеся пятна, и я понял, что это дайверы плавают с фонариками. Я сидел, смотрел на все это и чувствовал себя миллиардером, взирающим на свои владения. Я просто одурел от этой роскоши.
А наутро я встал рано, вышел на пляж, и там лежали все те же люди, под теми же зонтиками, перед ними лежали книги, а у некоторых в уши были воткнуты провода. И я посмотрел, как девочка кормит рыбок, поплавал в море, прошел мимо двух бассейнов и двух киосков с пивом. Потом съел роскошный завтрак (шведский стол: сотни салатов, нарезок, булочек, пирогов, пирожных, круассанов, сыров, колбас, блинчиков, яичниц, омлетов, сливок, соков, а еще – кофе всех мыслимых сортов, мюсли, сухофрукты, орехи, финики, ломтики авокадо, ананасов, манго, папайи… и еще черт знает чего, я даже и названий их не знаю) – у меня от этого завтрака осталось досадное ощущение упущенных возможностей, потому что я и сотой доли всех этих вкусностей не мог перепробовать, и было очень жалко уходить, но в меня уже не лезло. Я объелся, поднялся в номер и покурил на балконе, потом спустился на пляж, и там лежали те же самые люди с теми же проводами в ушах, и новая девочка кормила рыбок, и я почувствовал, что я попал в день сурка и что пора отсюда дергать, пока все это окончательно не зациклилось… Но тут нас позвали в автобус, и мы поехали в дайв-центр – подбирать себе оборудование и грузиться на судно… Так что дня сурка не получилось, и я спасся. Не представляю, что бы я делал в этом отеле две недели. Разве что книжки читал… Но читать можно и дома, бесплатно. Нет, там в принципе было неплохо, но вся эта роскошь только в первый день тебя волнует, а потом ты ее, наверное, уже не замечаешь и живешь как всегда: чем-то занимаешься, о чем-то думаешь, что-то читаешь. А роскошь слегка раздражает, как нечто чужеродное.
Я задумался обо всем этом, а потом очнулся и увидел, что Андрей Петрович на меня смотрит с усмешкой. Он сказал:
– Что, Женька, я тебя убедил? Бросай свои горы, поехали в Крым. В хороший пансионат ты, конечно, не попадешь, но хоть на теплом пляже поваляешься, в теплом море поплаваешь. Чего тебе на ледники переться – тоже, нашел удовольствие! Я тебя до Ливадии доброшу.
Я как-то растерялся от такого предложения и ответил довольно резко:
– Я в Крым теперь не езжу!
– Да… – протянул он и посмотрел на меня, как на сороконожку. – А что ж так? Не желаешь показываться на аннексированном полуострове?