— Тьфу! — с досадой плюнул Мухин и отбросил пузырёк в сторону.
Вчерашний день представлялся Мухину смутно, особенно его вторая половина. Нет, сначала всё было в порядке. С Бизоном и Тузом пили какую-то зелёную жидкость на стройке. Ох, и крепка же была, зараза! А потом… Какие-то ноги, забор, чьи-то злорадные рожи, кафельные стены, погоны, визг тормозов, снова ноги, снова рожи, чей-то огромный кулак в районе правого глаза, продавщица с выпученными глазами и клыками, как у Бабы-Яги… Впечатлений слишком много, чтобы всё запомнить.
Мухин замотал головой; в голове что-то заплескалось.
— Ух ты! — удивился Мухин.
Он снова затряс головой. Уши заполоскали по ветру, словно паруса старинного фрегата.
— Всё! Баста! — сказал он вслух и окончательно открыл глаза.
Он сидел на траве около автобуса, а со всех сторон его окружал лес. И ни единой живой души вокруг.
То, что он оказался в лесу, его не удивило, но показалось странным соседство пустого автобуса.
— Здесь что-то не так, — пробормотал Мухин. — Надо удирать, пока не повязали.
Он с трудом встал и, шатаясь, направился к ближайшим кустам. Тут его воспалённую голову посетила странная мысль: а что, думал Мухин, если наш участковый выполнил своё обещание и уже спровадил меня за сто первый? Если так, то это просто свинство с его стороны. Больного, можно сказать, человека, в бесчувственном состоянии и без каких-либо подъёмных средств погрузили, словно мешок с дерьмом, в автобус и — гуд бай, не кашляй! Ну, я на него управу найду, он мне за всё ответит!
Вдруг где-то слева послышались голоса.
— За мной, небось, голубчики торопятся, — со злостью прошептал Мухин. — Ну нет, дудки, только вы меня и видели. Ищи ветра в поле. Живым я вам не дамся.
И Мухин свернул направо.
Идти по бездорожью в густом лесу, да ещё в таком состоянии, было трудно. Мухин ежеминутно спотыкался, падал, натыкался на деревья и пни, а один раз свалился в муравейник. Ветви больно хлестали его по распухшему лицу, причиняя нестерпимую боль, узловатые корни, ползущие по земле, цеплялись за ноги, словно огромные щупальца невидимого чудовища.
Весь в синяках и ссадинах, Мухин наконец вышел на лесную поляну и в изнеможении упал на жёлтый ковёр из одуванчиков. Идти никуда не хотелось. Во рту пересохло, страшно хотелось пить, голова гудела, словно колокол, сердце готово было выскочить из груди.
Мухин лежал на спине и глядел в небо. Тучи постепенно рассеялись, и с неба ласково улыбалось утреннее солнце. В высокой траве стрекотали кузнечики, в ветвях копошились пичужки, где-то вдали вела счёт чьим-то годам кукушка. Прямо над головой Мухина зависла синяя стрекоза, шелестя крыльями в поисках цветка для посадки, лёгкий ветерок пронёсся по поляне, стряхивая жёлтую пыльцу с одуванчиков прямо в лицо лежащему человеку.
Мухин с удивлением взирал на эту красоту, не понимая, как он не замечал её раньше. Ведь вот она, совсем рядом, можно даже потрогать её рукой!
Он протянул руку и сорвал цветок. В этот момент у самого своего уха Мухин услышал негромкое шипение. Он слегка повернул голову и нос к носу столкнулся со змеёй.
Мухин похолодел от ужаса. Вокруг всё оставалось по-прежнему, но обаяние летнего леса исчезло.
— В гробу я видал эту красоту! — заорал Мухин, вскакивая на ноги. — Сожрёт какая-нибудь тварь за здорово живёшь, и даже фамилии не спросит. Нет уж, дудки!
Он пощупал свой нос дрожащей рукой; нос был на прежнем месте без каких-либо следов насилия над ним. И всё же воспоминание о холодном раздвоенном язычке змеи вызывало в нём чувство протеста. Лучше иметь дело с участковым, решил он, чем со змеями. Придя к такой мысли, он счёл наиболее разумным вернуться к автобусу.
Однако выполнить это намерение ему не удалось. Во-первых, он не смог определить направление, в котором должен был находиться автобус, то есть попросту заблудился, во-вторых, Мухин вдруг обнаружил, что из кустов на него взирает медвежья морда.
«Что за чёрт! — удивился Мухин. — Голова какая-то…»
И тут до его затуманенного винными парами сознания дошло, что раз есть голова, то должно быть и туловище, а всё вместе может означать только медведя.
Действительно, вслед за головой из кустов на поляну выкатился огромный медведь; огласив окрестности страшным рёвом, он трусцой побежал к нашему герою.
— А-а-а-а! — в свою очередь заорал Мухин и помчался прочь от непрошеного гостя. Страх придал ему прыти, и он нёсся сквозь кустарник и бурелом, как заправский бегун. Но и медведь не отставал. Лесной хозяин ломился напролом, не зная преград, и лишь толстые деревья да глубокие овраги заставляли его сворачивать с прямого пути.