— Все, можно забираться в сарай! — прошептал Захарка, глядя на покоренную собаку.
— А не тронет? — спросил Саша, совершенно потрясенный колдовством товарища.
— И не пикнет, — твердо заверил Захарка.
Мужчины с чемоданом и сумкой должны подойти уже вот-вот, поэтому ребята не стали мешкать — пролезли в щель и кинулись к двери сарая. Но перед тем, как закрыть ее за собой, Захарка опять тихо присвистнул и, когда Трезор подбежал к нему, властно потрепал его за шею, что-то прошептал на ухо. Собака, глядя мальчику в глаза, жалобно поскулила и, повернувшись, медленно пошла назад, к воротам. Но не успела успокоиться, как снова почуяла что-то, насторожила уши и повернулась к крыльцу.
Из трубы кордона по-прежнему валил черный дым…
Вдруг Трезор залаял громко, злобно. Вышедшая на крыльцо с ведром в руках Римма попыталась успокоить его, но поняла, что это ей не удастся, и, не обращая внимания, что тот уже как бешеный забегал у ворот, зачерпнула из колодца воды и зашла в избу. Вот дверь хлопнула снова, и во двор вышел сам лесник. Он ругнул собаку, но когда та прямо при хозяине начала свирепеть еще сильнее, привязал ее на цепь, потом, словно не желая видеть, как она беснуется, загнал в конуру, захлопнул дверцу и завернул вертушку. Оттуда собачий голос зазвучал жалобно и просительно.
Ребята не дыша следили за Садковым.
А тот внимательно оглядел двор, открыл ворота и исчез из глаз. Прозвучали мужские голоса, топанье ног по ступенькам. Ребята не успели огорчиться, что не сумели разглядеть приезжих получше, как дверь дворового крылечка распахнулась, и трое мужчин предстали перед ними всего метрах в двадцати.
— И в избу не зашли! — удивленно прошептал Захарка.
— Наверно, помыться хотят — дорога-то пыльная, — сказал Саша.
— Посмотрим…
Но у приезжих, по-видимому, и в мыслях нет идти к колодцу. Стоят и о чем-то вполголоса переговариваются. Теперь-то уж ребята разглядели их по-настоящему. Тот, что в шляпе, помоложе, то и дело посматривает на пожилого. Первого Саша узнал еще там, на горе — за ним-то и следили они с Ромашем на вокзале. Только держит он себя сейчас по-другому: стоит, не ставя чемодан на землю, чуть в сторонке и выжидательно заглядывает в глаза высокому. А тот, вытащив из кармана носовой платок, вытер вспотевший лоб и начал что-то строго выговаривать Садкову. Наконец, они, видимо, о чем-то договорились. Вместо того, чтобы пригласить приехавших издалека гостей в дом, лесник указал им рукой на сарай.
— Они же сюда собираются! — ахнул Саша. — Что же делать-то будем?!.
Лесник, Марк Апполонович (ребята уже не сомневались, что он и есть худощавый) и третий с чемоданом тронулись к сараю.
— Захарка, смотри!..
Вбежав в сарай и сразу же принявшись высматривать происходящее во дворе, ребята и не разглядели всего, что тут имеется. Правда, Саша, когда открывал дверь, успел заметить, что в другом конце сарая к стенке приставлена лестница, вероятно, ведущая на сеновал. Теперь-то он и указывал на нее.
— Айда скорее!
Мальчишки друг за другом взлетели по лестнице вверх. Сеновал был большой, прячься хоть всем отрядом, и что самое хорошее — тут была большая куча прошлогодней соломы. Ребята нырнули в нее и быстро зарылись с головой.
— Саша… А, Саш, слышишь? — зашептал Захарка.
— Слышу.
— А вдруг они сюда поднимутся?
— Да ладно уж, молчи!..
Садков, видимо, подвел приезжих к погребу — голоса раздались прямо под ребятами. А они не то, чтобы шевельнуться, даже дыхание затаили.
— Они напали на наш след еще до Москвы, — сказал густой сильный голос. Это, по всему, Марк Апполонович! — Такие нам петли пришлось выделывать на такси, чтобы добраться с Белорусского вокзала до Казанского, — кошмар один… Совсем подумали было, что оторвались от них, ан нет…
— Выходит, они знают и то, что вы теперя здесь? — спросил Садков.
— Э-э, нет. Не на тех они напали!.. До Арзамаса мы не заметили ничего опасного. Совсем уже было вздохнули свободно, но вдруг в Шумерле…
— Что в Шумерле? — торопливо переспросил Садков.
На этот раз прозвучал третий голос, — видимо, заговорил давний «знакомый» Саши.
— В Шумерле я, воспользовавшись остановкой, вышел на перрон, спросил у девчонок, продающих ягоды, о ближнем ларьке. Потом прошел по дощатому тротуару за вокзал и подошел к деревянному гастроному. Но не я один, оказывается, искал эту лавочку — прямо за мной к ней подошли еще двое. И один из них оказался как раз тем парнем, что сидел в нашем купе и всю дорогу от Москвы играл в шахматы с одним интеллигентного вида гражданином. Надо же такому случиться: именно тот же гражданин, именно в Шумерле и именно в том же гастрономе возымел желание приобрести водочки…