Марк Апполонович не дал ему договорить.
— Одним словом, — сказал он, — мы со всеми предосторожностями «исчезли» из поезда не в Канаше, а гораздо позже, в Тюрлемах. А оттуда — автобусом. Но уверенности, что оторвались окончательно, у меня все же нет.
— Выходит… выходит, и за моим домом могут следить! — сдавленно прохрипел Садков.
— Ну, ты не труби тревогу раньше времени, — поспешил успокоить его Марк Апполонович. — Мы у тебя долго не задержимся. Скажи, через этот лес можно выйти на Канашское шоссе?
— На Канашское шоссе? — все так же хрипло переспросил лесник.
— Да. Чтобы не возвращаться в город, а выйти прямо на шоссе. Есть такая возможность?
Садков почему-то не ответил сразу. Видимо, задумался. В это время на облупившийся от загара нос Захарки, ждавшего ответа лесника, затаив дыхание, заползла какая-то букашка. Он высунул язык, согнул его вверх и, дунув по нему, сбил ее с носа. Но в том месте, где проползла проклятая букашка, нос сильно зачесался. Захарка, замирая от осторожности, почесал его мизинцем и тут же понял, что его ждет еще большая беда — ему страшно захотелось чихнуть. Захарка намертво прикусил нижнюю губу…
— Пешком придется топать, — сказал внизу Садков.
— Ладно, — согласился Марк Апполонович. — Нам придется менять план действий, поэтому мы только переночуем у тебя и тронемся дальше.
— Ну, свое уж сами знаете, — тихо ответил лесник. — А теперича идемте в дом…
— Постой! — остановил его Марк Апполонович. Голос его сделался жестким. — А если случится что, начнут тебя допрашивать — чтобы ни-ни!.. Понял? Не то придется вспомнить гродненские грехи. И прощай тогда твоя тихая жизнь в этом райском уголке!..
Меж разговором внизу, видно, прятали вещи приезжих: скрипнула дверь конюшни, щелкнул замок, «Ах, ушли бы, вышли бы отсюда поскорее! — мельтешило в голове Захарки. — Если чихну, когда они здесь, все погублю… И ребята мне никогда не простят…» Внизу почему-то начали говорить шепотом. А Захарка уже не мог терпеть. Сразу взмокший от напряжения, он с отчаянием потянулся к товарищу.
— Саша… я…
Но договорить не успел — на весь сарай прозвучало отчаянное:
— А-апчхи!..
— Кто-то чихнул? — донесся снизу взволнованный голос Марка Апполоновича. — Слышали?
— Точно, — ответил голос молодого. — Вон там, в конюшне.
Снова звякнул замок, скрипнула дверь конюшни. Потом чиркнула спичка и удивленный голос сказал:
— Что за чертовщина! Здесь никого нет!
Может быть, никто и не обратил бы внимания на лестницу, ведущую на сеновал, но Захарка раз за разом звонко чихнул еще. И тут же голос молодого проревел на весь сарай:
— Он там, наверху!
Под его ногами заскрипели нижние перекладинки лестницы. Захарка уже понял, что сбежать отсюда им не удастся. Поэтому он шепнул товарищу, чтобы тот лежал тихо, и вылез из-под соломы. Нарочно громко шурша, закидал Сашу еще лучше и, смело продолжая чихать, подполз к люку и свесил ноги вниз.
Поднимавшийся снизу, увидев над головой детские ноги, схватил их руками и сильно дернул вниз. Захарка чуть не загремел с двухметровой высоты, но успел схватиться за край навеса.
— Ой, дяденька! — заныл он, лихорадочно обдумывая, что бы наврать им там, внизу. — Не дергайте так, я сам спущусь… — Захарка, так не любивший говорить лишнего, понял, что теперь ему не придется жалеть свой язык. Будешь говорить, еле выдавливая слова, — там, внизу, никто ему не поверит. Да еще поднимутся на сеновал и все там перешарят. Тогда и Саша попадется в их лапы… Нет-нет, ему во что бы то ни стало надо оставить на свободе командира отряда. Но как их обмануть, что наговорить?
Его жалобное нытье, видимо, немного успокоило того, который стоял на лестнице. То ли он принял Захарку за сына кого-то из родственников лесника, то ли еще что, но выпустил ноги мальчика, спрыгнул на землю и гаркнул:
— Давай, спускайся сюда, червяк!
Захарка, спускаясь по лестнице, вдруг вспомнил, как вчера, когда он сидел в кустах за кордоном, к нему прибежал маленький дымчатый котенок. «Ага! Идея! — обрадовался он спасительной мысли. — Только бы не сбиться, не напутать чего-нибудь…»
Он медленно спускался по лестнице и все чихал и чихал, выигрывая время.
— Что — муха, что ли, залезла в нос, задыхаешься! — сразу же схватил его за руку тот, что помоложе. — Ну-ка, пойдем на свет, посмотрим, кто ты есть!