— Да.
— А почему выбор пал именно на эту фирму?
— Честно говоря, не знаю, — призналась Элла. — Это не входит в мои обязанности. Знаю, что мистер Радд считал, что тактичнее обратиться к кому-то из местных, чем привлекать лондонскую фирму. Нам это не представлялось столь уж важным.
— Да, возможно…
Он не отрывал взгляда от Эллы. Та немного нахмурилась и опустила глаза. Высокий лоб, решительный подбородок, фигура, которая при желании могла выглядеть довольно соблазнительной, плотно сжатые, властные губы. Глаза? Веки красноватые. Любопытно. Она что, плакала? Похоже на то. И все же, он мог поклясться, эта молодая женщина не склонна к слезам.
Будто прочитав его мысли, она подняла на него взгляд, достала платок и громко высморкалась.
— Вы простужены, — заметил он.
— Это не простуда. Сенная лихорадка. Своего рода аллергия. Она у меня всегда в это время года.
Раздался приглушенный звонок. В комнате стояло два телефона: один — на столе, другой — на столике в углу. Звонил второй. Элла Зелински сняла трубку.
— Да, — сказала она, — он здесь. Сейчас приведу.
Она положила трубку.
— Марина готова принять вас.
Марина Грегг приняла Крэддока в комнате на втором этаже. Очевидно, это была ее личная гостиная, смежная со спальней. Наслушавшись о прострации и никудышных нервах Марины, Дермот Крэддок ожидал увидеть нечто беспомощное и трясущееся. Но, хотя Марина и полулежала на кушетке, голос был бодрым, а глаза ярко блестели. На лице почти не было косметики, но выглядела она моложе своих лет. И его необычайно поразил приглушенный свет ее красоты. В глаза бросался изящный овал лица в естественном обрамлении свободно ниспадающих волос. Миндалевидные, цвета морской волны глаза, тонко очерченные брови, ее теплая и милая улыбка — все излучало неизъяснимую притягательную силу. Она улыбнулась ему.
— Старший инспектор Крэддок? Я вела себя ужасно. Умоляю, простите меня. Просто не могла справиться с собой после этого кошмара. Можно было и не придавать всему такого значения, но мне не удалось. Мне, право, стыдно.
Уголки рта слегка приподнялись, сделав ее улыбку горестной и одновременно трогательной. Она протянула ему руку, и он пожал ее.
— Совершенно естественно, — успокоил он ее, — что вы расстроились.
— Но ведь все расстроились, — возразила Марина.
— У меня не было оснований принимать это ближе к сердцу, чем все остальные.
— Не было?..
Она пристально посмотрела на него, затем кивнула.
— Да, — согласилась она. — Вы очень проницательны. Основания были. — Она опустила глаза и длинным указательным пальцем медленно, едва касаясь, провела по подлокотнику кушетки.
Он видел этот жест в одном из ее фильмов. Внешне он казался бессмысленным и все же был полон какой-то значительности. Что-то задумчивое и кроткое…
— Я трусиха, — проговорила она, все еще не поднимая глаз. — Кто-то хотел меня убить, а я не хотела умирать.
— Почему вы думаете, что кто-то хотел убить вас?
Она широко раскрыла глаза.
— Потому что все это было проделано с моим бокалом. Просто по ошибке он достался той бедной женщине. Вот в чем весь ужас и трагизм. Кроме того…
— Да, миссис Грегг?
Казалось, она немного колеблется, стоит ли продолжать.
— Наверное, есть и другие причины, заставившие вас поверить, что именно вы должны были стать жертвой?
Она кивнула.
— Какие, миссис Грегг?
Она минуту помолчала, потом сказала:
— Джейсон говорит, я должна вам все рассказать.
— Значит, вы ему открылись?
— Да. Не хотела, но доктор Гилхрист убедил меня в том, что надо. Оказалось, Джинкс думает так же. Он все время так думал, только — вообще-то это все довольно смешно, — опять горестная улыбка заставила подняться уголки ее рта, — только не хотел пугать меня. Подумать только! — Марина вдруг энергично распрямилась. — Милый Джинкс! Неужели он считает меня совсем дурочкой?
— Вы еще не сказали мне, миссис Грегг, почему вы решили, что кто-то хотел вас убить.
Какое-то мгновение она молчала, потом резким движением потянулась к сумочке, открыла ее, вынула листок бумаги и протянула его Крэддоку.
Он прочел записку. В ней была напечатана на машинке всего одна строчка: «НЕ ДУМАЙ, ЧТО ТЕБЕ УДАСТСЯ УЦЕЛЕТЬ В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ».
Крэддок резко спросил:
— Когда вы получили записку?
— Она лежала на моем туалетном столике, когда я вернулась из ванной.
— Значит, кто-то в доме…
— Не обязательно. Могли взобраться на балкон за моим окном и оттуда подкинуть. Думаю, они хотели напугать меня еще больше, но не получилось. Я просто ужасно разозлилась и попросила пригласить вас.