— Третье царство по ту сторону северной стены, запертое со времен Великой войны.
Ричард пережил годы скорби, боли и мучений из-за этой Великой войны. Она так и не была закончена. Старый конфликт разбушевался с новой силой и породил новую войну, полную невыразимых страданий и забравшую множество жизней. Но это противостояние — и древнее, и новое — теперь окончено благодаря Ричарду.
Он посмотрел в проем, а затем на Саманту.
— Какое отношение Благодать может иметь к этому месту?
— Вы не понимаете. Не место, как таковое. Хотя, конечно же, это место...
— Так и не так. — Ричард заставлял себя говорить спокойно. — Саманта, если хочешь, чтобы я помог тебе, должна объяснить все яснее.
— Простите. — Она отбросила волосы назад, глубоко вздохнула и подняла руки, объясняя снова. — Третье царство не принадлежит ни живым, ни мертвым. — Саманта по очереди поднимала руки, наглядно показывая равновесие этих измерений, а потом соединила ладони. — Третье царство — и то, и другое, слившееся воедино в одном месте и времени.
По рукам Ричарда побежали мурашки.
— Это невозможно.
Но тут же появилась неприятная мысль. Однажды он рискнул отправиться в подземный мир, чтобы попасть в Храм Ветров, который спрятали там на время древней Великой войны. Ричард представлял собой жизнь и при этом был в мире мертвых. Получается, жизнь и смерть были в одном месте и времени.
Когда Ричард впервые встретил Кэлен, она в поисках помощи пересекла границу, отделявшую Вестландию от Срединных земель. Эта граница, разделявшая их мир подобно разлому, была дорогой в царство смерти. И Ричард прошел сквозь нее вместе с Кэлен.
Он пришел к выводу, что слова Саманты могут быть правдой. Хотя в это и трудно поверить.
Ричард повернулся к проему, изучая обрамляющие его символы и в уме соединяя элементы в единое целое, чтобы расшифровать. Лишь теперь стало понятно, что символы переводятся как «третье царство».
Так называлась видневшаяся из проема долина.
Когда он впервые увидел обрамляющие проем узоры и понял их общую форму, которая означала «царство», то предположил, что круг из символов представляет собой название древнего государства. В конце концов, нынешняя территория Д’Хары когда-то была сформирована путем объединения многих стран.
Саманта поднялась и постучала пальцем по его груди.
— Как и Мать-Исповедница, вы сейчас не пребываете ни в мире живых, ни в мире мертвых, но принадлежите и к тому, и к другому. Если не избавиться от этого прикосновения смерти, оно овладеет и погубит вас, потому что жизнь и смерть не могут сосуществовать.
Ричард изумленно посмотрел на нее.
— Вот почему я говорю, что вы принадлежите этому месту. — Не отводя от него глаз, Саманта щелкнула пальцами, указывая на проем. — Третьему царству, которое находится по ту сторону северной стены.
Глава 23
— Северная стена? Почему ты продолжаешь ее так называть?
Саманта нахмурилась, озадаченная вопросом.
— Потому что так она и называется.
— Нет, не так, — сказал Ричард.
Бровь Саманты изогнулась.
— Что вы имеете в виду?
Ричард указал на символы, начертанные вдоль всей стены.
— В этих записях нет ни слова о северной стене, все они об изолирующем барьере. Так почему же вы называете его северной стеной?
Темные глаза Саманты расширились и округлились, лицо ее на контрасте с темными волосами казалось совсем бледным.
— Значит, вы можете прочесть эти странные знаки?
— Да. — Ричард указал на круг из символов, опоясывающих проем. — Вот этот переводится как «третье царство». И именно так называется то, что показывает проем. — Ричард пробежал рукой по поверхности стены, где древние символы были аккуратно вырезаны на гладкой, полированной поверхности. — Здесь говорится об изолирующем барьере. Видишь, вот тут? Этот символ, в сочетании с другим под ним, означает «изолирующий барьер». Нигде не упоминается северная стена.
Саманта шла за Ричардом, взирая только на него и совершенно не обращая внимания, куда он указывал.
— Вы умеете читать эти надписи? И понимаете, что они означают? Действительно понимаете? Правда?
Ричард кивнул, жестом указывая на другую группу символов.
— Эти знаки — часть барьера. В них зашифровано много информации, и нужно время, чтобы перевести все, но это определенно касается барьера и третьего царства за ним. — Ричард оглянулся через плечо. — Так почему вы называете его северной стеной?
Девушка растеряно взглянула на него.
— Не знаю. Его всегда так называли. Мы никогда и не думали, что он может называться как-то иначе.
Настала очередь Ричарда опешить. Он остановился и уставился на Саманту.
— То есть, главная обязанность одаренных в Стройзе — следить за барьером и предупредить всех, если ворота когда-нибудь откроются. Но никто даже не может прочесть указания и предупреждения, оставленные прямо на стене?
Девушка выглядела одновременно пристыженной, растерянной и смущенной.
— Простите, Магистр Рал, но меня учили, что это древний мертвый язык. Ни мама, ни другие родственники не говорили, что здесь написано нечто важное. Тетя Марта всегда улыбалась, глядя на символы, и называла их милым украшением, оставленным для нас предками. Однако, по словам мамы некоторые считали их своеобразным посланием, но я всегда говорила, что даже если это и так, значение его давно утрачено.
— Но твой народ живет здесь, видимо, с тех самых пор, как построили барьер, и все надписи были тут всегда. Как можно не знать, о чем они? Почему знание символов не передавалось из одного поколения в другое? Почему молодых не учили читать знаки?
Саманта на мгновение бросила взгляд на барьер, а затем посмотрела на Ричарда.
— Простите, Магистр Рал, но у меня нет ответа.
— Бессмыслица какая-то. — Ричард поднял руку и бессильно уронил ее. Почему здесь одаренные не воспитывают своих потомков, не учат детей читать эти знаки. В конце концов, их обязанность, цель всей жизни — нести дозор, и барьер тому свидетельство.
Саманта потерла лоб, обдумывая ситуацию.
— Ну, иногда рождались дети без дара.
Ричард кивнул, ладонь его левой руки покоилась на рукояти меча.
— Моя мать не обладала даром.
— Наверное, иногда в семьях одаренных в Стройзе тоже рождались неодаренные, — предположила Саманта. — Возможно, случилось так, что было мало колдуний, родивших одаренных детей, им некому стало передавать знания. Когда потом у этих неодаренных появились свои дети, обладающие даром, старые колдуньи могли быть еще живы, но их внуки были слишком малы для обучения. А может, колдуньи уже умерли, и учить одаренных детей было просто некому. Вам ведь тоже никто не передавал знания о даре, они попросту оказались потеряны. Кто знает, чему вы так и не научились.
Ричард раздраженно сжал губы.
— Может быть, ты и права.
— Знания об этих символах, вероятно, были утеряны в те времена, когда рождались дети, не обладающие даром. Колдуньи, которые появлялись позже, изучали лишь обрывки старых знаний. Еще могло случиться и так, что детей почему-то просто не обучали, как и вас. Ведь я, как и эти молодые люди, рожденные неодаренными родителями, не можем даже представить, какие знания утеряны. В конце концов, когда у меня будут дети, я не смогу научить их тому, что знала мама, потому что у нее не хватило времени передать свои знания. Я даже не представляю, что упустила, или о сколь многом так и не узнаю. Наверное, именно поэтому и маме не было передано значение этих символов.
Ричард устало вздохнул.
— Звучит логично. Я не имел в виду, что люди твоего народа недобросовестны. Наверняка, им было трудно жить в столь пустынном месте, не понимая, зачем они здесь.
Это одна из причин, почему Ричард придавал большое значение книгам, разыскивал их и прилагал столько усилий, собирая по крупицам заключенную в них информацию. Книги рассказывали о временах, когда знания не передавались, или даже о временах дикарства и, как следствие, невежества.