— Да, это представляет собой самую серьезную опасность. Конфронтация может привести к катастрофе, — согласился Засурский. — Альтернативой ей должна стать всеобщая борьба за мир, объединяющая все нации и государства. От гибели человечество может спасти лишь мирное сосуществование, и спасение должно быть выше всех идеологических противоречий. Но это не означает ликвидации борьбы между социализмом и капитализмом. С одной оговоркой, это должна быть борьба идей, а не ядерных средств уничтожения. Да, обстановка в мире сегодня намного сложнее, чем в прошлом. Это и составляет одну из главных трудностей, с которой нынешние журналисты, особенно молодые, сталкиваются в своей деятельности. Простого решения этой проблемы не существует. Журналистика всегда была одной из самых ответственных профессий. И может быть, ее ответственность никогда не была так высока, как сегодня. Мы откровенно говорим: мы учим наших студентов марксистско-ленинскому, классовому подходу ко всем событиям. Учим применять марксизм-ленинизм не как догму, а в конкретной связи этой науки с современным этапом развития отдельных стран и международных отношений. А научить всему этому непросто. Кроме того, наши студенты должны быть готовы к еще одной реальности нынешнего мира. Реальности нашей внутренней жизни. Наш народ достиг больших успехов не только в сфере производства материальных благ, но и в подъеме образовательного и культурного уровня. Однако некоторые журналисты явно недооценивают своего читателя, продолжая писать по старинке, прямолинейно истолковывать описываемые события. Наша партия выступает за новую, современную журналистику, без формализма и штампов. И мы обязаны внести свой вклад в ее развитие.
ГЛАВА VII
ОДИН ДЕНЬ В СОВЕТСКОЙ АРМИИ…
«Я БЫ СКАЗАЛ АМЕРИКАНСКОМУ СОЛДАТУ…»
Однажды, когда срок моего пребывания в СССР уже подходил к концу, раздался телефонный звонок.
— Ваша просьба удовлетворена, — сообщили мне.
— Какая просьба? — осведомился я.
— Вы ведь говорили, что хотели бы провести один день с советскими военнослужащими? Так что завтра рано утром будьте готовы.
Группа офицеров ожидала нас у ворот. Высокий полковник при нашем появлении встал по стойке «смирно» и по-военному приветствовал нас, а молоденький офицер вручил мне букетик цветов. Среди встречавших меня я увидел генерал-полковника Давида Абрамовича Драгунского, героя Великой Отечественной войны, дважды Героя Советского Союза. По русскому обычаю мы обнялись. Генерал Драгунский возглавляет Высшие офицерские курсы «Выстрел», которые за 60 лет своего существования выпустили многих прославленных командиров.
— Начнем с того, что покажем наши «военные секреты», — сказал Драгунский. — А потом разговаривайте с молодежью сколько душе угодно. Подходит?
— Замечательно! — ответил я.
«Военными секретами» оказались учения, проведенные со скрупулезной точностью. Затем в комнате, выходящей окнами на площадку, где только что проходили учения, собрались вокруг большого прямоугольного стола человек 25 молодых офицеров, одетых в зеленую полевую форму.
— Я приехал к вам совсем не затем, чтобы обсуждать увиденное мной только что, — сказал я, показывая на «поле боя». — Я приехал, чтобы обсудить, как вы, советские люди в военной форме, и мы, американцы, можем сделать так, чтобы то, чему я сейчас был свидетелем, никогда не стало ничем иным, кроме как учениями. И более того, как добиться наступления такого дня, когда и в учениях не будет необходимости.
К сожалению, отношения между двумя нашими странами приняли за последнее время опасный характер, — продолжал я. — Нам твердят, что Советский Союз, то есть вы, представляет военную угрозу нашей безопасности и спокойствию. Поэтому я ставлю вопрос прямо. Предположим, сейчас на моем месте находится некий американский солдат. Что бы вы сказали ему?
Последовало долгое молчание. Затем один из молодых офицеров заговорил:
— Я инженер-механик. Родом из Минска. Белоруссия первой встретила удар фашистов. И я бы рассказал историю моей семьи. Многих своих родных я так и не успел узнать. Оба моих деда были убиты фашистами. Я бы сказал американскому солдату: «Знаешь ли ты, сколько внуков не увидели своих дедов? Сколько детей выросло без отцов и матерей?» Я не видел войны, но мой отец всю жизнь так и не поправился после ранения. — Виталий Кулагин замолчал и отвернулся. Потом он сказал: — Мы ликовали, когда наши и ваши космонавты обменялись рукопожатием в космосе. Я бы сказал ему: «Разве не такие отношения должны быть между нами?»