НАРОДНАЯ АРМИЯ
Во время второй мировой войны я почти четыре года служил пехотинцем в американской армии. Я принимал участие в битве за Окинаву в составе 165-го пехотного полка 27-дивизии. Мои товарищи испытывали интерес и уважение к Советской Армии. Все знали, что я коммунист, и считали меня своего рода авторитетом в этом вопросе. Несмотря на то что СССР был наших союзником, реакционная часть командования армии считала людей с коммунистическими взглядами недостаточно благонадежными, чтобы быть на передовой. И мне в буквальном смысле слова приходилось сражаться за право сражаться. Моим однополчанам была известна моя настойчивость, и одни не понимали, зачем это мне, другие считали, что я делаю глупости. Мои рапорты с просьбой послать меня на фронт только усугубляли их интерес к коммунистам. Когда пришла весть о том, что Советский Союз разгромил «непобедимый» вермахт и уничтожил Квантунскую армию в Маньчжурии, наши солдаты ликовали по поводу победы Красной Армии.
«Что же за солдаты в этой армии? — спрашивали меня они. — Почему они так хорошо воюют?»
Они ничего не знали про армию нашего главного союзника. Те же реакционные силы в США, на которых лежит ответственность за умалчивание фактов героической борьбы и побед Советской Армии во вторую мировую войну, за превращение этой войны в «неизвестную войну», и сегодня пытаются скрыть от американцев народный характер Советских Вооруженных Сил. Советская Армия могла так драться оттого, что это была поистине народная армия. Но мои товарищи не верили мне, они считали, что, наверное, было еще что-то другое.
Американцу, чье понимание правящих партий ограничено представлением о двух партиях большого бизнеса — республиканцах и демократах, — трудно себе представить ту любовь и уважение, которыми пользуется Коммунистическая партия Советского Союза. Такое доверие к партии, которому буржуазные партии могут лишь позавидовать, нельзя купить, его можно лишь заслужить. И Коммунистическая партия Советского Союза, и комсомол заслужили его, показав примеры героизма в решительных схватках с врагом. «Коммунисты, вперед!» — таков был призыв и команда в каждом бою, и тысячи и тысячи коммунистов и комсомольцев отдали свои жизни, поднимаясь в атаку по этому призыву.
Идя в бой под Окинавой во время второй мировой войны, я никогда не слышал команды: «Республиканцы и демократы, вперед!»
ГЛАВА VIII
БЕСЕДА С БАЛЕРИНОЙ БОЛЬШОГО ТЕАТРА И МОЛОДЫМ УЧЕНЫМ
Наталья Игоревна Бессмертнова — знаменитая на весь мир балерина прославленного Большого театра. Она также является депутатом Верховного Совета СССР. Как и Борис Сергеевич Кашин — молодой, но уже широко известный ученый из Математического института Академии наук СССР. Бессмертнова и Кашин — члены постоянной Комиссии Верховного Совета СССР по делам молодежи. Я встретился с ними в конце апреля 1981 года в приемной Верховного Совета, находящейся в старинном здании неподалеку от Кремля.
Раньше я знал Бессмертнову только как балерину. Она захватила меня своим исполнением центральной партии в «Лебедином озере» и окончательно покорила мое сердце в «Жизели» и «Спартаке». Сейчас она, чародейка балета, сидела передо мной, простая и милая. Среднего роста, с упругой гибкой фигурой, кажется, каждую минуту готовой устремиться в движение, со скромной гладкой прической на прямой пробор, смуглым лицом, подчеркивавшим белизну зубов, Бессмертнова произвела на меня впечатление уравновешенной, уверенной в себе, но в то же время хрупкой, очень доброй женщины. Я украдкой рассматривал ее: в скромном серо-голубом свитере, с большими и глубокими карими, очень живыми глазами, на лице нет и следа косметики.
Я смотрел на нее, и во мне оживало то волнение, которое я испытывал, видя ее волшебный танец. Пожалуй, мне даже недоставало этого волнения. Но тут Бессмертнова улыбнулась. И тогда мне открылась ее подлинная красота — внутреннее, истинно душевное очарование, столь свойственное русским женщинам.
Она пришла на встречу с приготовленными заранее статистическими данными о работе Комиссии по делам молодежи, однако, когда я сказал, что хотел бы поговорить с ней без излишней официальности, сразу же отложила их в сторону.
— Расскажите мне о себе, — попросил я ее.
Бессмертнова неторопливо начала свой рассказ.
— Я родилась в Ленинграде во время войны. Моя мать была учительницей, отец сражался на фронте… Вы, конечно, знаете, что за трудное это было время. Потом нас эвакуировали в Среднюю Азию. А в четыре года я впервые влюбилась — в музыку. Она-то и положила начало моему увлечению балетом. Довольно рано, как только пошла в школу, я начала заниматься в танцевальном кружке. Учитель танцев много работал со мной. (Ему помогали и пионервожатые — это был кружок при Доме пионеров.) Однажды он сказал моей маме: «Почему бы вам не отвезти Наташеньку в детскую балетную школу при Большом театре? У нее незаурядные способности». Я прошла все три этапа конкурса и была зачислена.