- Можешь не отвечать. Всё и так понятно, - как-то с надрывом произнёс Димка. - Это всё, да? Всё кончено?
Я отвернулась, пытаясь скрыть подступившие слёзы, но не смогла их удержать.
И они, крупными хрустальными каплями, падали мне на щёки, каждый раз, когда я закрывала глаза, пытаясь избавиться от накопившейся влаги.
Я всё-таки не выдержала и заплакала. Не сдержалась. Опять. Что ж я такая слабачка! Я же решила быть сильной и … Не смогла…
- Марьюшка, прости меня, прости. Я всё исправлю, я всё сделаю, чтобы ты ни попросила, только прости меня, - шептал муж, собирая губами солёные хрустальные горошинки – осколки нашей семьи.
А у меня даже не было сил отстраниться. Я просто сидела и позволяла ему меня целовать, запоминая эти последние моменты – минуты перед расставанием, перед финальной точкой.
Затем, я всё же попыталась оттолкнуть его, но … Куда там! Он сгрёб меня, крепко обнимая и сажая себе на колени, укачивая как ребёнка, а я никак не могла остановиться, обильно поливая его светлую рубашку слезами.
Мы так и сидели какое-то время, ничего не говоря, пока я не успокоилась. Затем, я попыталась освободиться от его объятий и слезь с колен, но он не отпускал, лишь слегка ослабил объятия.
- Пусти, Дим. Я пойду в дом, а ты возвращайся к себе, - попросила я охрипшим от рыданий голосом.
Он отпустил меня и я, наконец, встала, немного отошла и, обернувшись, сказала:
- Я подала на развод и … заеду за вещами на неделе или...
- Нет! Марь, пожалуйста! Нет, только… Нет, Марь! – он бросился ко мне, опять упав на колени и обхватив ноги руками, не давая мне сделать и шага.
Он что-то ещё говорил, но мне уже было всё равно. Всё уже было сделано – давно. Ещё тогда – в прошлом. А прошлое не изменить. Оно так и останется той ошибкой, недосказанностью, враньём. Большой грязной кляксой, уже внесённой в историю нашего брака, которую никогда не стереть. Всё уже сделано…
Я попыталась оторвать его руки, но тщетно.
- Дим, отпусти. Я тебя уже отпустила. Иди, к твоей семье, у тебя там ребёнок, а он ни в чём не виноват. Подпиши всё что нужно, нет смысла затягивать. Пожалуйста, не мучай меня. Если ты ещё хоть что-то ко мне чувствуешь, не препятствуй и не тяни с разводом.
Он поднял на меня глаза, такие … Лучше бы я не смотрела. Вот опять…
- Дим, пожалуйста, мне надо уйти. И … давай не будем видеться ни до, ни после развода. Мне … слишком больно.
- И мне, мне тоже очень больно, я не смогу без тебя, я же …
- Вот поэтому, давай уберём эти визуальные и звуковые раздражители. Проще будет всем, поверь мне.
Он медленно ослабил захват и отпустил меня. Я развернулась и направилась к дому, ускоряя шаг и не оборачиваясь. У меня не было сил даже сказать прощай. Я только и могла войти в дом, ничего не говоря родителям, пройти в свою комнату и упасть на кровать, рыдая уткнувшись в подушку.
Что делал Димка, ушёл ли или остался, я не знала. Я оплакивала свой такой счастливый и такой скоротечный, и так некрасиво закончившийся брак. Действительно брак! И трёх лет не продержался! Начался со лжи и закончился таким болезненным разрывом. А так всё хорошо начиналось. Любовь с первого взгляда! Раз и на всегда! У меня… А у него? За что он так со мной, с нами? Вот и всё.
Я проплакала всю ночь. Не помогали даже мамины успокаивающие средства. Утром в понедельник я была такой разбитой и «красавой», что пришлось позвонить и взять два дня отгулов, потому что, из-за проведённой ночи в слезах, я чувствовала себя так плохо, что вряд ли смогла бы смотреть в монитор, не говоря уже о что-нибудь вообще видеть и что-то делать.
У меня было два дня на «успокоиться и привести себя в порядок», чтобы доработать до отпуска две последние недели, а потом … А потом у меня не было… Или было. Я не знала. И не представляла своё потом без него. Но я справлюсь, наверное …
Глава 14
Дмитрий Ильинский смотрел вслед уходящей жене, запоминая каждое движение, каждый жест, каждую деталь. Ему это было жизненно необходимо, потому что казалось, что с её уходом уходили все краски, радость и счастье его жизни, все его силы, вдохновение, мечты, планы – абсолютно всё. Поэтому он и стоял, глядя как уходит его любимая женщина, пока ещё жена, единственная любовь – его жизнь, его Марьюшка. Настоящая или прошлая – не важно. Важно то, что ещё не всё потеряно. Остается ведь ещё и будущее. И за это будущее, их общее будущее, он готов бороться – сейчас – в настоящем.
Он знал, что не сможет так же просто отпустить её навсегда из своей жизни, как только что отпустил в дом её родителей. Он просто сделал то, о чём она его попросила – убрал визуальный и звуковой раздражители.