Она что, собралась воспитывать не только их, но и меня?
«Допустим, насчёт места ты права. Но я сам решу, чем заниматься с сыновьями», — немного резче, чем стоило, ответил я жене.
Она кивнула, соглашаясь, но я всё равно ощущал отголоски недовольства.
Птица с фруктами получилась вкусная.
— Мальчики, у нас с вашим папой важные новости. Как я уже рассказала, выяснилось, что ваш папа о нас не знал. Это очень грустно, но он получил тяжёлую травму и забыл часть своей жизни. Если бы он о нас помнил, обязательно вернулся бы раньше. Но мы не всегда можем влиять на события в своей жизни, иногда приходится к ним приспосабливаться. Помните, мы об этом долго разговаривали недавно? Не всегда дела идут так, как нам хочется. Поэтому я вас очень прошу — постарайтесь принять изменения, что нас ждут. Алекс объяснил мне, что у вас, как у его детей, скорее всего, есть магические способности.
На этих словах у сыновей загорелись глаза, и они переглянулись.
— Какие способности? Файрболы метать? — встрепенулся Саша.
— Вот честно: не знаю. Магия просыпается в людях в более старшем возрасте. Но чтобы она проснулась, нам нужно будет перейти в другой мир. Туда, где живёт ваш папа.
Оба сына повернули ко мне шокированные лица с открытыми ртами.
— А покажите магию, — очнулся Лёша. — Как она выглядит?
Жаль было разочаровывать мальчишек… Ничего эффектного показать я не мог. Хотя…
«Я целитель. Если не боишься порезанного пальца, могу тебе показать, как рана срастается», — весело предложил я.
— Не боюсь! — вслух ответил сын. — Давайте!
— Погодите, что вы задумали? — разволновалась Аня, когда я взял чистый нож.
Надеюсь, она не станет вмешиваться.
— Мам, наш папа — хилер. Он сейчас порежет мне палец, а потом отхилит!
Лёша решительно протянул мне руку и не пискнул, когда я сделал крошечный надрез на пальце. Только побледнел немного и челюсти сжал плотно. Вот оно, женское воспитание. Хорошо хоть не плачет. Не безнадёжен.
Аня на происходящее смотрела неодобрительно, но молчала. И на том спасибо.
А дальше парнишки завороженно наблюдали, как под воздействием моих чар порез проходит через все стадии заживления и становится едва заметной розовой отметинкой на пальце. Глаза, которые поднял на меня сын после этого, стоили любой траты сил. В них читались восхищение, завороженное предвкушение нового и — принятие.
— Круто! А мне можно? — тут же вклинился Саша, протягивая свою руку.
Замешкался. Силы тратить лишний раз не хотелось, один раз заживление я уже показал, к чему вторая демонстрация? Но Аня вдруг сделала подгоняющий жест рукой, словно подталкивая согласиться.
Что ж, пришлось повторять. Теперь сыновья с одинаковыми ошеломлёнными мордашками рассматривали свои пальцы. Я не выдержал и рассмеялся. Забавно, конечно, лица разные, а выражение — одно на двоих. Сыновья, конечно, довольно похожи между собой… особенно глазами. Глаза у них — от Иртовильдаренов, и почему-то это откликалось затаённой гордостью. Хотя будем откровенны, заслуга моя в этом была минимальна.
— Так что, вы не против путешествия? — с улыбкой спросила Аня. — Школу, правда, придётся бросить… — дразня, протянула она.
Саша аж взвизгнул от счастья. Мальчишки от идеи бросить школу и отправиться в магический мир оказались в полнейшем восторге. Они принялись наперебой задавать вопросы, а мне оставалось лишь кивать в ответ.
«А ты умеешь драться на мечах?»
Кивок.
«А ты нас научишь?»
Кивок.
«А у тебя меч волшебный?»
Два кивка.
«А у тебя есть конь?»
«Нет. Что такое конь?»
Пришлось смотреть на картинки странного толстого безрогого животного на тонких ногах. Оно чем-то походило на наших козаров, но у них шерсть погуще, ноги потолще, рога шикарные ветвистые с острыми кончиками, такими хоть хищника можно отогнать, хоть пьяного селянина приструнить. В общем, выяснилось, что коня нет не только у меня, но и в Мундаре вообще. Впрочем, это никого не расстроило, так как было решено, что на них ездить всё-таки немного страшно. Зато на крыларах вообще не страшно, сидишь себе и смотришь по сторонам.
«А почему ты раньше не приходил?»
«Не мог найти вашу маму».
«И теперь никуда не уйдёшь?»
«Надолго — нет», — ответил я и понял, что деваться мне теперь действительно некуда.