Иван отбросил свою футболку, подошел к огорченному Андре и обнял его сзади, скрестив руки у него на животе.
– Ты говорил, что я тебе нравлюсь. И что ты не хочешь меня терять. Но я почему-то должен сбежать. А я не понял, почему я должен сбежать. Я ведь сам к тебе приехал.
Парень вывернулся и потянулся за своими джинсами.
– Ладно, не издевайся. Я просто не понял… почему мы так в обнимку спали, вот и все.
– Ну как почему? Потому, что нам обоим это было приятно. Да, я не гей. Но понимаешь… ты мне нравишься. И я хочу обнимать тебя, разговаривать с тобой, если ты разрешишь, то и целовать тебя. Да, да, не дергайся ты так. Я вижу, что ты мужчина, вижу. Я, между прочим, когда тебя раздевал ночью, имел возможность полюбоваться твоей фигурой. Она мне очень понравилась. Да, я не гей. Но, как видишь, я с удовольствием лежал в твоей постели в обнимку с тобой, хотя прекрасно видел, что ты – мужчина. И сейчас я вижу, что ты мужчина. Но не убегаю ведь, правда?
Парень затих, натянув джинсы и присев на диван. Он напряженно смотрел в сторону, покусывая нижнюю губу, и было видно, что он мучительно хочет задать какой-то вопрос, но никак не решится.
– Но что это получается тогда? – спросил он наконец, – как это называется? Ты ведь не гей. Несмотря на то, что тебе хочется, как ты говоришь, меня обнимать и целовать, тебе при этом не хочется… секса, верно?
– Давай не будем торопить события, – осторожно ответил Иван, радуясь, что можно говорить это, не глядя Андре в глаза, – я не хочу утверждать того, чего не знаю. Ты прав, я не гей. Но… я не уверен, что я этого не захочу. То есть… возможно, я бы мог этого хотеть, если бы знал, что это такое. Но я не знаю. У меня нет опыта. Поэтому я могу тебе предложить только свои поцелуи и объятия.
– Что же мы будем делать? Я не хочу тебя мучить, заставляя заниматься тем, чего ты не хочешь. Но тогда я буду мучиться сам, обнимаясь с тобой и мечтая о большем, – растерянно пробормотал Андре. Он повертел головой, ища свои сигареты. В пачке на столе не оказалось ни одной, и он нервно принялся шарить в клатче, валяющемся в кресле, и в карманах своей куртки. Когда он подносил зажигалку к сигарете, рука немножко дрожала.
– Хочешь, я скажу тебе честно, Андре? Очень честно. Но ты пообещай, что не обидишься, не сочтешь меня сумасшедшим… обещаешь? Хорошо. Только можно я не буду на тебя смотреть… мне трудно говорить вслух такие вещи. В общем… когда я вчера раздел тебя и лег рядом, я тебя обнял. Я прижал тебя к себе. И я засыпал с мыслью, что мне жутко хочется тебя целовать. Не как брата, и не как друга, понимаешь? Ты, конечно, этого не помнишь. Ты ведь спал. Но я обнимал тебя тоже не как брат. Ты удивлен? Пару раз я просыпался ночью и прижимался к тебе. Сам. Ты не помнишь, да, но под утро я даже осмелился поцеловать твою шею. И не могу сказать, что я остался равнодушен – если ты понимаешь, что я имею в виду. Черт, я краснею, как девица! Да, я не остался равнодушен с мужской точки зрения. А сейчас я на тебя смотрю и опять же совершенно не испытываю неприязни, хотя прекрасно видел, что ты – мужчина.
Иван замолчал и тоже схватился за сигарету. Он смог прикурить ее только с третьего раза, затягиваясь и стряхивая пепел так, будто в этом пепле заключалось все зло мира. Андре молчал, заворожено глядя на эти манипуляции.
– Так вот. Я все время боюсь сделать что-то не то. Потому что я НЕ-У-МЕ-Ю вести себя с мужчинами. С мужчинами, которые не друзья. Которые мне нравятся. Мне все время хочется до тебя дотрагиваться, обнимать, но я боюсь тебя обидеть. Я действительно не гей, и я боюсь тебя оскорбить тем, что не проявляю более деятельной страсти – ну, ты понимаешь. Я боюсь задеть твое самолюбие. Боюсь сделать что-то, что тебя унизит. Поэтому я делаю вид, что я абсолютно спокоен и мне хочется исключительно кофе.
Андре подвинулся к мужчине и обнял его, развернув к себе.
– Тогда давай сделаем так. Мы просто продолжим быть друзьями. А если ты вдруг захочешь чего-то большего… я это почувствую, наверное, – парень внимательно изучил Ивана, погладил пальчиком его губы, близко-близко посмотрел в глаза… и сам поцеловал. Минуты на три Иван пропал из реальности, у него зашумело в ушах, руки сами собой сжались.
– Это дружеский поцелуй, – отстранившись, пояснил Андре.
– Я заметил, – севшим голосом ответил Иван, пытаясь притянуть парня обратно.
– Пойдем пить кофе, – вывернулся парень.
– Да, сейчас пойдем, – никак не мог прийти в себя Иван, – вот я точно также лежал ночью… с тобой рядом… и ощущал каждый позвонок под пальцами, вот здесь, под лопаткой билось сердце, а вот здесь, в ложбинке…
Андре вскочил и отпрыгнул.
– Тебе повезло, что ты не гей. Иначе бы я тебя изнасиловал.