Каждое утро он вставал и шел в павильон, хотя его присутствие там было совершенно не нужно. И ломал голову: как, как мне с ним познакомиться? Он не воспринимает меня всерьез, считает любовницей Дугласа, не смотрит в мою сторону… и придумал. Придумал! Выпросил, вытребовал, вымолил у Дугласа именно этого «сопровождающего». И когда они пошли вместе гулять, упал во влюбленность, захлебнулся в ней, забыл дышать! А Иван оказался… совсем не таким, как думалось. Он не был геем. Он был честным и каким-то… неуверенным в себе. Стеснительным. Сомневающимся. И – искренним. И – странным, как все они, русские. Но этим и привлекал, поэтому и тянул к себе… Андре для себя сразу решил: нет, ничего не будет. Иначе Иван будет потерян для Андре.
Подарок судьбы, что Иван оказался фотографом! Что ему можно было помочь, можно было привязать к себе, связать крепко возможностью попасть посредством Андре в модный мир! И какое чудо, что Ивану этого захотелось… сначала не хотелось, нет. Он совсем об этом не думал, не мечтал. И если бы, подумав, отказался – Андре бы с ума сошел, придумывая новые заманчивые проекты, новые возможности… но, слава богу, он согласился. Согласился! И играет с Андре, видит в нем девушку – и флиртует… как это коробит, как тяжело находиться с ним рядом и изображать равнодушие! Особенно, когда мужчина обнимает, просыпается рядом… нет, это просто невыносимо. Но… лучше пусть так.
А вот сейчас он идет к Дугласу – статный, стройный, идеальный. И еще пару минут, пользуясь темнотой зала и очками, нацепленными на нос, можно будет не убирать из своих глаз восхищение.
…когда они с Андре вместе выходили из зала – так же, как и вчера – Иван услышал за своей спиной шепоток. Съемочная группа и парочка актеров совершенно откровенно сплетничали о том, что старик Дуглас нашел своей цыпочке свежее мясо. Ух, как зудели кулаки у Ивана! Как ему захотелось развернуться – и пойти на этих говорящих, как танк, топтать, топтать! Но Андре тоже слышал эти шепотки – и прибавил шагу, таща за собой, как на магните, Ивана. Нет, упаси боже, он не держал его за руку – но, наверное, усилием мысли каким-то уцепил и потащил за собой. И вытащил, вытянул на улицу, к тому же Невскому, к которому в первый раз они вышли только вчера.
Когда они отошли от дворца метров на пятнадцать, парень остановился, пошарил по карманам, достал сигареты, торопливо закурил и протянул пачку Ивану. Мужчина машинально достал сигарету.
– Ваня, не бесись, – успокаивающе сказал Андре, и Иван разжал кулаки.
– Не могу, не могу, не могу, – мужчина исступленно затянулся и яростно выдохнул дым через ноздри, – не могу! Почему люди не могут не лезть в чужие жизни?
– Но они же не знают, кто я, – примирительно ответил Андре, – они не знают, что я не любовница Дугласа. И они не знают, что я не твоя любовница. Они просто ничего не знают!
– Но зачем им вообще что-то знать? И почему обязательно предполагать грязь? – возмутился Иван, – почему не предположить, что мы с тобой просто подружились? Зачем вообще лезть под чужое одеяло?
– А ты себя в зеркало видел? – усмехнулся Андре, – Впрочем, ты не видишь себя со стороны. Отвечу тебе: нет, будь я женщиной, я бы не смог просто дружить без намека на флирт. Они думают, что я женщина, вот и все. А знали бы, что я гей – и вовсе бы не сомневались.
– Глупо пытаться судить всех по общему стереотипу, – Иван затянулся последний раз и зло отщелкнул окурок в урну, – далеко не все геи и бисексуалы, с которыми я знаком, набрасывались на меня и волокли в постель. А некоторые, – Иван повел бровью на Андре, – и вовсе не реагируют никак.
Андре улыбнулся и аккуратно водрузил свой окурок на самый верх мусорной кучи в урне. Пока он занимался этой инсталляцией, он успел придумать обтекаемый – а главное, честный! – ответ.
– Некоторые признают твою красоту и сексуальность. Просто не все геи считают возможным разменивать дружеские отношения на разовый секс. Для них – для НЕКОТОРЫХ – дружба важнее.
– То есть сочетаться это все никак не может? Секс с дружбой? Нет, ты не подумай, я чисто теоретически сейчас спрашиваю…
«Ох, зря ты это добавил, – сокрушенно подумал Андре, – я уже готов был рискнуть…»
– Чисто теоретически – может, наверное. Но я не встречал убедительных доказательств, скорее, наоборот. Как насчет ужина? Я уже замерз и проголодался.