«Прости, не люблю патетику».
Руки визажиста перестали прикасаться к прическе, и Иван, наконец, поднял голову к зеркалу: на него смотрел мужчина с гладко зачесанными темными волосами, собранными позади в тугой хвост; подчеркнутые макияжем брови, скулы и губы на фоне уже проявляющейся легкой щетины сделали его лицо каким-то решительным и еще более мужественным. Сейчас бы Иван обозвал себя «брутальным самцом» – тем самым тигром, который должен гулять вокруг антилопы. Перед тем, как он сел в кресло к визажисту, он был просто красивым мужчиной, сейчас же он стал – и он это явственно увидел – настоящей моделью Джерматти. Необычным и бросающимся в глаза.
«Неужели он меня таким увидит – и не передумает?… Почему он не сдается, почему…»
– Мне очень нравится, спасибо! – искренне сказал Иван визажисту, и тот умилился. Вероятно, дружеские отношения со стилистом не входили в число обязательных явлений в Нью-Йоркском мире моды.
Тут же к Ивану подбежала его девочка-администратор Кристи, которая притащила первый костюм – брюки на тугом поясе и невнятный пиджак. Иван послушно облачился во все это, покрутился под ловкими пальцами Кристи, расправлявшей складки, обулся – и снова оказалось, что парни уже гуськом стоят перед выходом и готовятся к очередной репетиции. Мужчина беспомощно обернулся, ища глазами Андре – но тот куда-то пропал, в кресле, где оставил его Иван, сидела темноволосая девица с восточным разрезом глаз и лениво жевала жвачку, ожидая, пока стилист закончит укладывать ей волосы. Андре нигде не было. Пожав плечами, Иван встал на свое место – вторым от начала – и снова, теперь уже более спокойно и без паники, сконцентрировался. В новом образе, который он увидел в зеркале, это было сделать гораздо легче. Даже времени меньше потребовалось.
В уши ударила громкая музыка с пульсирующим ритмом, и Иван понял: нужно будет примерить шаги к этой музыке. Уловить ритм. Тоже невнятная какая-то, как и его пиджак…
– Пошли! – скомандовала «выпускающая», и первый парень вышел на подиум. Иван, повинуясь команде «выпускающей», выждал секунд двадцать – и тоже вышел на освещенную площадку. Сейчас народу было гораздо больше, больше фотографов, больше видеокамер, в первом ряду сидели какие-то смутно узнаваемые лица, а сам Джерматти стоял в конце подиума и оценивающе наблюдал за идущими.
Иван, стараясь попадать в такт музыке, дошел до Маэстро, на секунду замер, уставившись тому в глаза, и неторопливо развернулся, удаляясь. Спиной он ощутил на себе взгляд модельера – тяжелый и изучающий. Иван чуть с ноги не сбился, но устоял, дошел до конца и скрылся за кулисами. Короткое переодевание, буквально на ходу на него нацепили какую-то шляпу под цвет костюма – и он снова оказался в ярком свете прожекторов.
Джерматти все так же стоял в точке «камер», и Иван пошел к нему, придав взгляду гипнотизирующую пристальность.
Он шел лениво, легко, слегка покачивая корпусом, словно бы осознавая свою неотразимость. Дойдя до Маэстро, Иван вскинул руку к шляпе, коротко прикоснулся к полям – и повернулся спиной. Конечно, он знал, что этот жест – этакое приветствие Аль Капоне – достаточно банален, но не отказал себе в удовольствии насладиться зрелищем удивления немигающе смотрящего на него Маэстро. Скрывшись за кулисами, мужчина выдохнул, но тут же снова встал в ряд парней: общий выход, все хлопают, маэстро смотрит.
Иван в этот раз был так увлечен дуэлью с Джерматти, что даже не окинул взглядом зал: видел ли его Андре? Но это даже и хорошо: после того, что он написал в сообщении, ему было немножко неловко.
Переписка с Андре обернулась тем, что Иван снова практически признался парню в любви. И выболтал все свои тайные желания, которые совсем не подходили к образу жгучего и рокового мачо: в глубине души Иван был жутким романтиком, и именно сейчас, в самый неподходящий момент, это вылезло из него наружу в сообщении. Он даже сам не знал, был ли он готов признаваться в любви и желать романтики – но пальцы убежали вперед его мыслей, сообщение было отправлено, и после репетиции ему придется отдуваться за свое легкомыслие.
Погруженный в свои размышления, он уже почти автоматически прошел вторую репетицию, и когда девочка-администратор Кристи дернула его за руку, он оглянулся.
– Мсье Ифан, можно снимать костюм…
Мужчина переоделся в родные джинсы и пристально посмотрел в зеркало: будет огромной ошибкой не запечатлеть свой образ, по обыкновению, в зеркалах. Иван очень любил экспериментировать с зеркалами – с их бликами, многократным повторением, искажениями и тенями.