Иван обернулся и поискал глазами чайник. Он действительно стоял на барной стойке, отделяющей гостиную от кухонного пространства.
– Нашел? – Андре появился в дверях, в рваных на коленках узких джинсах и широченной растянутой футболке, спадающей с одного плеча. Вещи казались случайными, но именно какими-то нарочито «случайными», будто он вот-вот выйдет на подиум. Макияжа на нем сейчас не было, волосы от переодеваний растрепались, и он, казалось, стремился подчеркнуть всей этой небрежностью: я мужчина.
Иван про себя усмехнулся этим попыткам и устроился на высоком стуле рядом с чайником.
– Ты голоден? Можно заказать что-нибудь из ресторанчика внизу, они очень быстро все приносят…
– Если ты хочешь, закажи. А я выпью только кофе.
– Да я вообще-то тоже… я просто думал, что такие мужчины, как ты, должны часто быть голодными, много есть, и вообще…
– Боже мой, откуда такое мнение о мужчинах?
– Ну, я же все-таки не одного мужчину перед собой видел… сталкивался, так сказать, непосредственно.
Иван смутился. Ему почему-то было неприятно говорить про каких-то там мужчин Андре, словно бы Андре был его личной собственностью и не должен был ему изменять. Даже до их встречи.
– Корицы добавить? – Андре, как ни в чем ни бывало, достал турку, насыпал в нее кофе и залил воду из чайника.
– Нет. Не думал, что ты варишь кофе в турке…
– Вооот там стоят все эти чудеса техники – кофемашины, кофеварки, кофемолки и прочее богатство. Но когда я варю кофе для себя, я люблю делать это руками. Говорят, что чай и кофе напитываются энергетикой варящего. И если человек делает кофе или чай с удовольствием, с хорошими мыслями или с легкой душой, то кофе получается вкусный. Еще говорят, что у плохих, злых и нервных людей никогда не получается вкусного кофе. А у кофемашины никакой энергетики… неинтересно.
Андре, разглагольствуя, стоял у плиты свободно, но все равно как-то прямо и стройно. Он не опирался на какую-то одну ногу, не опускал одно плечо ниже другого, не сутулил спину – он стоял совершенно ровно, помешивая в турке кофе.
– Я тоже люблю варить кофе руками, – поделился Иван, – и хотя давно приобрел себе по случаю кофеварку, там получается совсем невкусно. А еще… ни одна из моих бывших пассий не умела варить вкусный кофе.
Андре хмыкнул, не поворачиваясь.
– Да, я тоже пока еще не имел чести выпить с утра вкусно сваренный кофе. Сваренный руками, я имею в виду. Как правило, я получал кофе из машины. Ну вот… сейчас будет готово. Будь добр, открой шкафчик слева от тебя, там орехи… я заметил, тебе понравился вид из окна. Если хочешь, мы можем устроиться с кофе прямо на полу – там специально для этого я положил мохнатый ковер и подушки. Люблю там сидеть.
Иван с готовностью согласился, и они, держа в руках чашки и блюдца, уселись у окна. Андре приглушил свет, и неяркие блики от ночного Нью-Йорка заполнили комнату.
– Красиво, – тихо произнес Иван, опершись спиной о стоящий позади диван. Андре по-турецки сидел неподалеку, глядя в окно и прихлебывая кофе.
– Ты варишь очень вкусный кофе, – через пару минут снова нарушил тишину Иван, и Андре усмехнулся:
– Потому, что я варю его с хорошими мыслями. Ваня… расскажи мне свои впечатления от сегодняшнего дня. Ведь ты первый раз попал на репетицию показа… первый раз вышел на подиум… как оно тебе?
Иван задумался.
– Я устал, – честно сказал он, – от суеты, от бесполезных переодеваний туда-сюда… я не понял смысла всего этого.
– А его и нет, – спокойно ответил Андре, отставляя чашечку и тоже опираясь спиной о диван, – во всем этом нет никакого смысла. Мы показываем вещи, только и всего. Я много раз встречал знаменитых моделей, которые считали свою профессию творческой, важной, нужной… а я им говорил: да бросьте, ребята, вы просто вешалки. Что у вас внутри – никому не интересно. Вы занимаетесь благотворительностью – это здорово! Но когда вы ставите свою работу на уровень шоу и начинаете пытаться сделать из себя актрис или шоуменов – вы выглядите жалко и смешно. Наша профессия не предполагает творчества. Мы ходим так, как того хочет дизайнер. Мы просто марионетки.
Иван тоже отставил в сторону кофе и придвинулся к Андре, обнимая его одной рукой и притягивая к себе.
– Не согласен, – возразил он спокойно, чтобы сгладить впечатление от своего достаточно интимного жеста, – среди моделей есть настоящие таланты. Например, ты. Ты не марионетка. Ты выделяешься из них всех, даже если ходишь так же, как они. А что до творчества… в театре его тоже нет. Да и в кино… от актера ведь тоже требуется только играть то, что видит режиссер. Скажет мне режиссер: здесь ты должен заплакать – и я буду плакать, хотя мне лично в этом месте правильным бы казалось злиться или размахивать кулаками. А сегодня… самые яркие эмоции у меня вызвал мой первый проход. А потом я смотрел на тебя из зала – и видел, что тебя все вдохновляет, у тебя горят глаза, тебе нравится то, что ты делаешь, поэтому ты делаешь это на самый высший балл…