– Да брось, – привычно отмахнулся Андре, – какое там «нравится»! Просто это единственное, что я умею. Это единственное место, где я с моей внешностью не выгляжу смешно и нелепо.
– О чем это ты?
– Ваня, ну ты можешь представить меня в костюме и с кейсом? Например, юристом? С моим лицом, с моей фигурой? Это же смешно! Или, допустим, врачом. Или хотя бы обычным менеджером в магазине… да это же будет посмешище!… Мода и подиум – это единственное место, где моя непонятность смотрится уместно. Где мальчик, похожий на девочку – это не белая ворона и предмет насмешек, а – личность, эпатажная персона. Сейчас я могу надеть юбку и выйти на улицу. Надеть каблуки, платье и накрасить глаза. И на меня не будут показывать пальцем и не будут называть уродом. Потому что я – модель. А в модельном мире странности только приветствуются. Бог мой, почему мы все время, из любой темы сворачиваем на меня? Я хочу поговорить о тебе. Скажи мне, как тебе сам показ? Как тебе модели? Как тебе твой грим?
– Я не смотрел ни на кого, кроме тебя, – Иван покрепче прижал парня к своему плечу, – да и на платья не слишком обращал внимания… а грим… ну что – грим. Красиво, наверное. По крайней мере, он меня не изуродовал.
– Потрясающе, – Андре повернулся и уставился на Ивана, – ты – уникальная личность. Ты попал в показ самого Джерматти, познакомился с ним самим и имел у него оглушительный успех – шутка ли, два выхода! – а кроме слов «красиво, наверное» тебе и сказать нечего?
– Андре, я просто очень и очень далек от этой индустрии. Я не трепещу перед … Джерматти, Гуччи или кто там еще есть. Я не стремился быть моделью, вот и все. Наверное, ты не общался раньше с мужчинами, которые так далеки были бы от этого мира… я обычный мужчина. Из России.
– Да, это правда, – Андре улыбнулся в темноте, – я никогда раньше не общался с такими мужчинами. Ты… как будто совсем из другой книжки. Неужели тебе со мной интересно? Ведь я из того самого бессмысленного мира, который тебе непонятен. У меня в голове показы, фотосессии, мейкап, прически, походка, тренды, тряпки, тусовки…
– …но ты варишь вкусный кофе, – перебил его Иван, – и, несмотря на содержание твоей головы, я все время о тебе думаю. И очень хочу поцеловать.
Иван наклонился и прикоснулся губами к губам Андре, который что-то начал было говорить. Парень сначала пытался отстраниться, но вскоре перестал сопротивляться и ответил на поцелуй. Снова, как тогда, на кораблике под поцелуевым мостом, у Ивана внутри все оборвалось, зашумело в голове, и он ощутил целый ураган эмоций и страсти, поднимающийся внутри. Его ладонь легла на хрупкую шейку, сползла на открытое футболкой плечо…
– Ваня… – парень с усилием отодвинулся немного, упираясь двумя руками в Иванову грудь, – пожалуйста…
Иван дотронулся губами до уха Андре, осторожно поцеловал шею, второй ладонью провел по щеке…
– Я помню, про договор, – Иван в упор посмотрел на тяжело дышащего парня, – я же обещал тебе. Я ничего не сделаю без твоего разрешения. Но разве это распространяется на поцелуи?
Андре как-то коротко вдохнул, и Иван поймал эти приоткрытые губы. Парень, казалось, решился: теперь он сам целовал Ивана, обнимая его и медленно стаскивая с Ивана футболку. Мужчине показалось, что перед ним взорвался фейерверк – почему-то все было не так, как с женщиной. Все было … сильнее. Острее. Ярче. Или, может, это просто потому, что сам объект Ивановой страсти был таким… непохожим на остальных? Руки Андре скользили по телу, и Ивану начало казаться, что он взбирается по лестнице, каждая ступенька – это безумное удовольствие, и оно все сильнее, сильнее, сильнее… неужели может быть ЕЩЕ сильнее? Может, может, мо…
Никогда не думал, что буду делать это, – пронеслось в голове у Ивана. Он опрокинул парня на спину и прижал всем своим весом к мягкому ковру. Но его руки и тело, привыкшие к определенной последовательности действий, не находили знакомых изгибов и впадинок – как раз наоборот, они наткнулись на совершенно незнакомые выпуклости. И споткнулись о них.
И Иван резко протрезвел.
Внезапно.
И эту секундную остановку моментально уловил Андре.
Наверное, просто потому, что он ждал чего-то подобного. Знал, когда, в какой момент случается эта пауза.
Парень вывернулся из-под задеревеневшего Ивана, откатился в сторону, и на четвереньках, задыхаясь и пытаясь застегнуть обратно джинсы, пополз к дивану. Он пытался сдержаться, но слезы сами собой полились, хлынули каким-то неостановимым потоком, и Андре, размазывая их по щекам, уже не мог ничего скрыть.