Иван потянулся было за ним, схватил за руку, но парень с силой оттолкнул мужчину и вскочил на ноги.
– Убирайся! Просто – убирайся отсюда!
Мужчина бросился за ним, схватил в охапку, прижал к себе, но Андре словно обезумел – он выдирался из рук, хлестал Ивана по щекам, брыкался и рыдал.
– Пошел вон! Убирайся! Я сказал – пошел вон!
Иван подхватил свою футболку и сумку, и, натыкаясь в полутьме на углы, выскочил из квартиры.
6.
… Иван медленно брел по улице, примерно угадав направление, невидящими глазами шаря по витринам, по лицам прохожих.
У него было странное состояние расконцентрированности – такое иногда снится, будто никак не можешь заставить себя сфокусировать взгляд, не можешь увидеть картинку, не можешь увидеть какой-то определенный кусок пространства – снизу или сверху… сейчас у Ивана было примерно так же: его взгляд шарил вокруг, но зацепиться ни за что не мог, как будто действительно не подчинялся хозяину, не мог остановиться и собраться воедино.
Он мечтал встретить какого-нибудь отморозка, или ввязаться пьяную драку, или самому долбануться головой и разбить первую же попавшуюся витрину вдребезги, чтобы его избили, чем сильнее, тем лучше; и пусть бы даже убили – все приятнее, чем эта мерзость внутри, которая, как мутная жидкость в стакане, все взбалтывается и взбалтывается, никак не осядет на дно. Все равно. Уже плевать. Хреново настолько, что хуже уже не будет.
Что я наделал, думал он отчаянно, что же я наделал, идиот, дурак, кретин! Что со мной случилось, почему мое тело перестало мне подчиняться, почему оно отдернулось, ведь мне же было хорошо, я же сходил с ума, я же все осознавал и хотел! С чего вдруг у меня образовалась эта тяжелая хмарь в голове, этот туман, который отключил меня на секунду – и ее хватило, чтобы все испортить? Как теперь это исправлять? Что делать? Извиняться? Но я бы теперь и сам себе не поверил!
Он правильно про меня думал, я такой же, как все, кто убегал от него. Я такой же м*дак и скотина, который лелеял и нянчил собственные иллюзии, думал только о своем «хочу» и тешился интересными экспериментами. И я его предал. Он доверился мне, решился – а я предал. Оказался, как все.
Неужели я потерял его?…
…на пресс-конференцию Иван почти опоздал – вбежал в отель за десять минут до начала. Ему было наплевать на все правила приличия – он, стиснув зубы, растолкал всех фотографов и встал ровно по центру, напротив стола, за которым должны были сидеть интервьюируемые.
Он должен был видеть Андре. Сделать лучшие снимки. Доказать парню, что тот не зря привез его с собой. Доказать, что…
Хотя бы что-нибудь доказать. И показать, что ему не все равно.
Сегодня надо было сделать все профессиональнее, чем всегда: пока есть десять минут, посмотреть на свет, настроить вспышку, сделать пробные кадры и выставить диафрагму…
Иван никогда не снимал на автоматических настройках. Для него это было оскорбительно. Он любил кропотливо подбирать нужные параметры руками: как опытный массажист прощупывает каждую косточку, чтобы выправить вывих, так и Иван вдумчиво устанавливал свои собственные данные: он все делал наугад, «по результату», не полагаясь на советуемые стандарты: резкость настраивал исключительно по своему вкусу, выдержку ставил свою любимую, самую короткую, диафрагму открывал по максимуму… да, иногда получалось совсем не то, что он хотел, но он же пробовал! И исправлял неудачное! Он менял, экспериментировал – и в совершенно заурядном свете комнаты иной раз получались абсолютно инопланетные фотографии.
Вот и сейчас Иван раскрутил штатив, установил камеру и начал ее настраивать. Объектив… для одного Андре? Конечно, никто другой Ивану не нужен, общих планов он брать не собирается, да и Андре будет исключительно отвечать на вопросы, сидя в кресле – значит, динамики не будет тоже. Статика. Значит, объектив можно взять портретный. Вспышка отсюда «добьет» вот эта, небольшая, с отражателем. Нацепить рассеиватель, чтобы не лупило в глаза… ISO… выдержка… пробный кадр – нет, не то. Слишком много теней. А если вот так…
Пока Иван возился и тестировал свои настройки, вокруг него сконцентрировались остальные фотографы, которых Иван так бесцеремонно растолкал. Они косились на несносного хама, но ничего не говорили – либо видели вчера Ивана на подиуме, либо просто не считали нужным скандалить.