То, что к площадке подходит какая-то знаменитость, Иван понял по громкому гулу соседей, их обернувшимся зашелестевшим камерам и всеобщему оживлению.
Сам он оборачиваться боялся: у него словно морозом свело шею, затылок и спину. Он до такой степени боялся встретиться глазами с Андре, что чуть было не бросился бежать – но вовремя вцепился в штатив с фотоаппаратом, который и вернул его к реальности.
Засверкали вспышки. Андре, не останавливаясь, на бегу послал всем воздушные поцелуи и порхнул за стол – легкий, воздушный, небесный.
Ивану показалось, что сегодня Андре был еще красивее, и у него внутри все скрутилось в комок от боли: что я наделал… что я наделал… как это исправить? Как мне его вернуть? Как изменить?
А Андре не смотрел в зал. Он с ослепительной улыбкой поприветствовал каких-то важных дяденек, восседавших под баннером известного телеканала, помахал рукой подходящему Маэстро и привстал, целуя того в щеку.
Он был таким же, как всегда. И чем шире он улыбался, тем кровавее и темнее раздирались внутри Ивана клочья: он никогда не возвращается к тем, кто убежал, крутилось у него в голове. Он никогда не дает второго шанса. Он никогда… никогда… ни-ког-да…
Наконец, расселись по своим местам гости, журналисты приготовились… и вопросы посыпались, как из ящика Пандоры.
Иван, каким-то нечеловеческим усилием собрав себя в кулак, начал фотографировать: он снимал одного Андре, пару раз – для приличия – направив объектив и на Джерматти, и на именитых гостей, но по две фотографии – вполне достаточно, решил он и вернулся к Андре.
Джерматти ответил на какие-то стандартные вопросы про творческие планы и основную мысль показываемой коллекции, гости высказали свои предположения о показываемых творениях маэстро, и журналисты перешли к вопросам вне протокола. Первый же вопрос до такой степени огорошил Ивана, что он даже обернулся посмотреть: кто это спросил?
– Андре, скажите, на показах, площадках и в клубах в какой туалет вы ходите – в мужской или женский?
По толпе остальных прошел легкий шепоток и усмешки – вероятно, не одному Ивану показался странным этот вопрос. Гости, Джерматти и сам Андре на пару секунд потеряли дар речи, переглянулись… затем Андре быстро взял себя в руки и обаятельно улыбнулся журналистке:
– Вероятно, сегодня здесь проходит негласный конкурс самых необычных вопросов? Полагаю, Вы победите, дорогуша! Я хожу в женский туалет.
Тут уже Иван поднял голову от камеры и уставился на Андре. Андре невозмутимо улыбался.
– Я поясню… чтобы не было кривотолков и сплетен среди Ваших же коллег, дорогуша. Как Вы видите, у меня несколько… не мужская внешность. Я часто ношу юбки, крашу губы. И когда в этом виде я захожу в мужской туалет, мужчины начинают прятаться по углам и кричать мне: девушка! Это мужской туалет! Чтобы не доводить мужчин до инфаркта, мне приходится заходить сразу в женский.
Андре весьма натурально изобразил мужчину, закрывающего руками ширинку, негодование на лице и испуганное верещание. Журналисты рассмеялись, а Иван облегченно выдохнул: красиво вышел из ситуации. Красиво ответил на некрасивый вопрос и перевел все в шутку.
– А Вы сами кем себя больше чувствуете – мужчиной или женщиной?
Журналистка не отступала и задала знакомый уже Ивану вопрос. Видимо, это – самый банальный и избитый вопрос, который когда-либо слышал парень. Господи, да неужели же каждый считает своим долгом это спросить? Андре очаровательно улыбнулся и пожал плечиком:
– Я очень не люблю навешивать ярлыки сам, и не люблю, когда их вешают на меня. Вот сейчас я сижу перед Вами в юбке от прекрасного Джерматти (поклон в сторону маэстро), и мне очень нравится чувствовать себя в юбке от Джерматти, потому, что это прекрасная юбка, хотя и не из последней коллекции (простите меня, маэстро, что я пришел сегодня в модели предыдущего года!). Если бы я все время был мужчиной, я был бы лишен возможности надеть эту юбку, верно? Я был бы очень ограничен своим мужским гардеробом. И был бы лишен этого удовольствия – чувствовать себя привлекательно в юбке от Джерматти. И у маэстро Джерматти стало бы на одного почитателя меньше. На самом деле, сейчас для меня все это – интересная игра, возможность быть и тем, и другим, носить интересные вещи и выглядеть по-разному. Это просто моя работа. И то, что я постоянно слышу подобные вопросы, подтверждает, что эту работу я делаю хорошо.
Иван не удержался и присоединился к аплодисментам, которыми наградили Андре сначала именитые гости и сам Джерматти, а затем и журналисты. Парень настолько ловко отвечал на гадкие вопросы и сворачивал на работу, что ему бы надо было написать об этом книгу. Не раз Иван и сам участвовал в пресс-конференциях, и просто наблюдал за ними, но такого виртуозного владения ускользающей техникой он еще не видел ни у кого: артисты и он сам не раз ляпали что-то, о чем потом жалели: неудачная формулировка в ответе на нескромный вопрос в руках журналистов оборачивалась скандалом, слова бывали истолкованы превратно, обижали коллег или режиссеров, артисты потом со слезами на глазах бегали, извинялись, видя в газетах перевранные цитаты… а Андре ни на один вопрос не ответил так, чтобы можно было его процитировать неправильно. Как ни крути, скандал для желтой прессы из его ответов вывернуть не удастся.