На высоком черноволосом мужчине, коим ранее являлся покойный, сидела маленькая зеленая ящерка, ковыряя когтями богатый темный кафтан. Еще одна такая же гадина сидела на его правой ноге, отогнув брючину, и копалась зубами в остывшем мясе.
Подавив приступ тошноты, я отогнал ящериц и дрожащей рукой перевернул труп, стараясь обращаться к нему как к нечто неоживленному. Ну, так и было, по крайней мере.
Лицо трупа покрывали посмертные раны: широкий прямой разрез ото лба до подбородка, нанесенный острым лезвием, уродливая косая – от губы до правого уха, и несколько мелких, складывающихся в отметины клыков.
Я перевел взгляд чуть ниже. Прямо под широким шерстяным шарфом виднелось алое пятно, в центре которого красовалась ужасная ромбовидная отметина. Я восстановил в памяти тот кинжал, который встретил по пути сюда. Без сомнений, его убили именно тем клинком. Но вот кто?
Поднявшись чуть выше, я ахнул. Кровь заливала всю каменную дорогу, единой кучей валялись обезображенные трупы без рук и ног и с отрубленными головами.
Сердце бухнуло и на мгновение замерло. Кто мог такое сделать?
Я осмотрелся, на всякий случай перехватывая меч двумя руками.
«Разбойники», - пришло мне в голову. Да, это вполне могли быть они. Судя по вскрытым мешкам, из которых выглядывали разнообразные вещицы, погибшие шли к перевалу одним караваном. Купцы? Вполне.
Я, борясь с рвотой, стал перешагивать через останки и шел вперед, стараясь не отвлекаться: опасность может поджидать везде.
Сзади послышался стук копыт.
- Дьявол! – прошептал Джерард, убирая меч в ножны на поясе. – Кто мог сотворить такое зверство?
Некоторые из солдат позади него перекрестились и тихо стали молиться.
- Я слышал, - подал голос один из них, парень лет двадцати пяти с кривым шрамом на щеке, - в этих краях промышляет банда. Слышал, будто они сначала грабят, пользуют женщин и отрубают у всех головы из удовольствия.
Я кивнул. Голов у трупов действительно порядком недоставало. Однако нечто подсказывало мне, что дело здесь вовсе не в бандах.
- Запах… - прошептал я. – Странный…
Джерард принюхался, но покачал головой.
- Ничего не чувствую, только вонь от мертвецов. Надо бы их это… похоронить, - я чувствовал в его голосе тревогу и страх - нет, даже настоящий ужас.
- Нельзя так оставлять, - согласился «лицо со шрамом».
Я пропустил слова мимо ушей и двинулся дальше, тщательно осматривая каждое тело. Действительно, на некоторых виднелись следы небольших острых клыков. Нет, нечисто. Пахнет странно…
- Осторожнее, - предупредил я едущих следом за мной всадников. – Они все еще могут быть здесь.
Самым страшным зрелищем являлись женщины…
Во мне вскипел гнев, и я ощущал, как по-настоящему бурлит кровь в венах, обжигая кожу. Тех, кто сотворил подобное, надо убить. Убить, выпустить кишки и повесить где-нибудь на дереве другим в пример – вот как следует сделать.
Я присел у одной из них и прикрыл ее лежащим рядом одеялом, скрученным в валик. Ноги женщины были разведены в стороны, платье изорвано в клочья, а на застывшем мраморном лице виднелись следы ударов кулаком, один глаз заплыл.
Стиснув зубы, я перешагнул через тело двух мальчиков-близнецов лет восьми, которым перерезали артерии на шее, и увидел нечто, заставившее страх пропасть.
Девочка. То же самое, что и у женщины: на лице следы побоев, плащ лежит в стороне, легкое серое платьице с передником порваны…
Я рывком поднялся. Пружинистым шагом пошел вперед.
- Эй, Том! – окликнул меня принц, но я не слушал. – Стой, ты не можешь идти один! А, черт, - он соскочил со своего вороного коня и прыжком побежал за мной.
Руки дрожали, но теперь не от ужаса, а от ненависти к тем, кто это сотворил. Никаких сказок, никаких глупых легенд! Вот она – реальность! А человеческая жестокость порой переходит все границы, и тогда необходимо убивать, пока зараза не распространилась на остальных.
Я перестал обращать внимания на трупы и лужи крови. Ноги по колено оказались в бурой жидкости, острие клинка безвольно волочилось за мной следом, рассекая почву надвое, а я шел. Без страха. Во мне словно ворочалось нечто темное, нечто ужасное, что столько лет пряталось внутри, а сейчас, учуяв запах крови, решило вырваться наружу…
Спустя десяток метров замер, не зная, какую из двух дорог выбрать.
Одна поднималась высоко вверх и шла к небольшой круглой площадке, которую отсюда едва было видно, а вторая уходила резко вниз, огибала парочку низеньких горок и возвращалась к тракту у подножия.