- Том, - шикнул Джерард, поднимая дрожащей рукой бастард, - ты бы помолчал.
Я фыркнул, перекидывая меч в дрожащую правую руку. Я понимал, что совершаю глупость и подвергаю опасности всех нас, но нездоровый интерес с каждой секундой все больше перевешивал здоровую тягу к жизни.
- Да, заткни меня, Лоля, - с вызовом глянул я на него. – Небось, ту девочку внизу тоже надо было заткнуть, а? А может у вас травма детства? Ничья мамаша, когда в животе вас держала, сигрилем не баловалась?
Паренек со звездой вспыхнул и стал замахиваться.
Я слышал, как стучало его сердце, чувствовал, как под его кожей движутся суставы и мышцы. Я словно мог предвидеть каждое его действие! Меня вновь охватила эйфория. Неужели ведьмы чувствуют себя так же? Черт, теперь я им точно завидую!
Все произошло так быстро, что никто и понять не успел.
Его правая рука поднималась снизу-вверх, волоча за собой моргенштерн, чьи острые металлические зубья так и норовили впиться в голову, но для его роста тот оказался чересчур длинным.
Я резко вывел вперед праву руку, целясь в горло, но только Лоля хотел уйти, как меч, словно по своему желанию, перешел в левую, сразу же прочерчивая идеальную серебряную дугу.
Фехтовать я, кстати, тоже не умел, но клинок это, похоже, совсем не интересовало – словно живой, он почти все делал сам, мне оставалось только его направлять.
Парень и понять не успел, как его башка оторвалась от тела и свалилась в пропасть.
- Вот и я про то же, - я сапогом толкнул обезглавленное тело вслед за кочерыжкой.
Все уставились на меня.
- Ох, зря ты это, Том, - покачал головой Джерард и сразу же крикнул: - В атаку!
Завязалась бойня. И хоть солдат было меньше (часть осталась в гостинице с Нессой, часть – позади), но деревенские головорезы явно уступали им в мастерстве. Но и без жертв с нашей стороны не обошлось. И во всем моя вина.
Я ушел от тяжелого удара шипастой дубинкой, подпрыгнул, избегая просвистевшего в паре сантиметрах от голени меча, и отпрыгнул в сторону, отбив тупой стороной клинка рубящий удар сбоку.
Один из банды – какой-то растрепанный светлый олух с огромными рыбьими глазами – встал передо мной и с рыком развернулся на пятках, раскручивая на цепи какой-то деревянный шар, набитый гвоздями.
Я попятился, но тут понял свою ошибку, однако поздно.
Толстые руки величиной со свиные окорока сомкнулись на моей груди, заключая меня в железные объятья.
- Кончай его, Таман, - прогундосил тот, кто меня держал.
Мужик с шаром ухмыльнулся и двинулся ко мне.
Я коротко взмахнул мечом, но тот лишь плашмя ударил гундосого по руке: места на замах не хватало. Тем временем второй уже снова раскручивал цепь.
Я попытался вырваться.
«Вот черт!»
Я паниковал, предчувствуя собственную смерть. Эх, если бы меч был хоть чуть-чуть длиннее, я бы смог развернуть запястье и добраться до артерии. И – о чудо! – лезвие вдруг действительно стало вытягиваться!
Не теряя времени, я провел клинком по дуге. Острие полоснуло его по шее. Здоровяк стал захлебываться, но хватки не ослабил. Его тело дрожало, изо рта доносился булькающий звук, а кровь хлестала из раны, опрыскивая всего меня словно из ведра.
Я набрал ртом воздух, едва сдерживая желание разомкнуть губы и упиваться священным нектаром до посинения. Шли драгоценные секунды…
Есть!
Я спиной толкнул будущий труп, выбрался из захвата и рубанул Тамана по рукам. Благо, тот не успел отреагировать, иначе бы меня уже поджидал колючий клуб в черепе.
Он истошно закричал, глядя на две культи вместо ладоней, но тут же замолчал, когда мой клинок пробил ему передние зубы и вышел из затылка.
Я все еще не верил в то, что делаю.
Убить мне шанса больше не представилось. Трое солдат лежали мертвыми под грудой вражеских трупов, в живых осталось только четыре, но они казались уставшими и… разбитыми. Джерард, к счастью, тоже вроде умирать не собирался, только слегка хромал на правую ногу.
Он взглянул на меня.
- Ну ты и псих. Хотя, полагаю, их замешательство сыграло нам на руку.
Я коротко кивнул, рукавом прочищая глаза от крови.
- А! А! А! – вдруг раздался хриплый голос за нашими спинами.
Женщины! Мы совсем про них забыли!
Одна из них вскрикнула, когда шеф схватил ее рыжие волосы и приставил кинжал к изящной бледной шее. Он ухмыльнулся, оглядывая нас, и сплюнул выбитый зуб на землю.
- Может, вы и уложили моих парней, но меня-то – нет! – говорил он, слегка шепелявя. – И вы отпустите меня, потому как по-другому просто быть не может, так, дорогуша? – он с рыком поцеловал ее в щеку, оставляя на ней красные отпечатки. – Благородные рыцари ведь позволят нам уйти? А то злой дядя кое-кого убьет, - на шее под кинжалом появилась красная полоска крови.