Логан посмотрел на лабиринт из спутавшейся растительности.
— Она скользила или спотыкалась?
Машинист покачал головой.
— Ее походка была необычной.
— Что вы имеете в виду?
— Я хочу сказать, что она шла медленно, очень медленно — как будто была в трансе или же гуляла во сне.
Джереми записал это в своем блокноте.
— Продолжайте, пожалуйста.
— Вокруг нее распространялось слабое голубое свечение.
— Опишите его, пожалуйста. Устойчивое, как свет лампы накаливания, или оно переливалось подобно северному сиянию?
Хиршвельдт отмахнулся от назойливого комара.
— Оно колыхалось. Но очень медленно. И она была молода.
— Почему вы так решили?
— Ну, она шла так, как ходят молодые. Не как старуха.
— Цвет кожи?
— В сиянии трудно рассмотреть. Было довольно темно.
Логан сделал еще несколько записей.
— Вы можете описать, во что она была одета?
— В платье, с высокой талией, почти прозрачное. Перехваченное в талии лентой, спускавшейся почти до ее колен. Поверх плеч была какая-то треугольная штука. Мне кажется, из того же самого материала.
«Египетская накидка или шаль с капюшоном», — подумал Логан, делая быстрые записи. Одеяние знати или, возможно, жрицы. Подобно той, о которой упоминала Ромеро и которая исчезла из ее офиса. Он спросил ее о пропаже; Тина объяснила, что планировала надеть ее на прощальный вечер в честь успешного завершения экспедиции.
— Вы смогли бы узнать эту женщину, если бы увидели еще раз? — спросил Джереми.
Хиршвельдт помотал головой.
— Вряд ли. Было слишком темно. Кроме того, накидка на голове мешала рассмотреть ее лицо. Даже когда она взглянула на меня.
Логан остановился на полуслове.
— Она посмотрела на вас?
Машинист кивнул.
— На вас? Или в направлении станции?
— Когда я уставился на нее, она остановилась. Потом медленно повернула голову. Я увидел ее глаза, сверкнувшие в темноте.
— Вы сказали, что видели что-то на ее голове. Как оно выглядело?
— Оно было похоже на… тело какой-то птицы. Пернатое существо с длинным клювом покрывало ее голову, подобно шляпе. Крылья свисали по обе стороны лица, закрывая уши.
«Сокол Гора, в виде мантии. Жрица, вне всякого сомнения».
Логан сделал последнюю запись в блокноте, потом сунул его в сумку.
— Когда она взглянула на вас, появилось какое-нибудь чувство или ощущение?
Хиршвельдт нахмурился.
— Ощущение?
— Ну, знаете, что-то вроде приветствия… Узнавания…
— Странно, что вы об этом спросили. Когда я впервые увидел ее там, посередине болота, она мне показалась… чем-то… опечаленной. Но когда повернулась ко мне, я почувствовал нечто иное.
— И что же? — подбодрил Логан.
— Ощутил гнев. Настоящий гнев. Не знаю почему. Но после этого у меня появилось странное ощущение. Страшная сухость во рту, и я не мог сглотнуть. Минуту смотрел в другую сторону, потом протер глаза. Когда же оглянулся, она уже исчезла.
Логану вспомнилось проклятие Нармера: «…И язык его присохнет к горлу». Вглядываясь в сгущающуюся темноту, он почувствовал, как его тело покрылось гусиной кожей. Ощущение зла и опасности вернулось снова, как тогда, когда загорелся генератор. Он почти физически почувствовал присутствие злой субстанции, которая что-то шептала ему на ухо сквозь жужжание насекомых.
Джереми повернулся к Хиршвельдту.
— Думаю, самое время возвращаться. Спасибо за то, что нашли для меня время.
— А как же.
Казалось, что машинисту тоже не терпится убраться с проклятого болота. Он запустил двигатель, и катер начал с трудом пробираться сквозь болотные джунгли в направлении приветливых огней станции.
24
С наблюдательного пункта Марка Перлмуттера, расположенного в «Вороньем Гнезде» на верхушке Красного сектора, две замеченные им фигуры в болотном катере казались смешными — как они пробивались к станции сквозь богом забытое болото. Какого черта они там делали? Может быть, испытывали противомалярийную вакцину?
Как бы в ответ на его предположение, возле его уха раздалось жужжание, и Марк отмахнулся от наглого комара. В любом случае это не его дело — следить за двумя чудаками на катере.
Это была вторая экспедиция Портера Стоуна, в которой он принимал участие. Но ему уже известно, что здесь происходят сумасшедшие вещи, и неразумно заморачиваться на их объяснении.
Отвернувшись от сгущающейся темноты, Марк сосредоточился на мачте — похожей на перископ металлической конструкции, утыканной различными коротковолновыми антеннами и приемо-передающей аппаратурой, от которой зависела связь станции с внешним миром. Низкочастотный радиопередатчик немного барахлил, и задача Перлмуттера — взобраться на чертову мачту, возвышавшуюся над «Вороньим Гнездом», и посмотреть, в чем дело. Кто бы еще мог это сделать? Только не Фонтейн, его босс и начальник службы связи — стодвадцатикилограммовый парень, который наверняка не сможет сделать такое за пять заходов.