— Не смейте мыть это! — рявкнул Марч. — Промывайте, промывайте под тонкой струей, капля за каплей! — Он резко повернулся к другому ассистенту. — Высушите этот участок, быстро! Необходимо стабилизировать его до того, как начнется образование хлопьев. Быстрее, парень, быстрее!
Другой рабочий оторвал взгляд от разбросанной груды костей таза и конечностей.
— Доктор, эти кости собраны аквалангистами как попало. Я не вижу возможности их упорядочивания и…
— Мы просканируем их позже, — ответил Марч. — Главное сейчас — хорошенько их очистить, повесить бирки и внести в компьютерную базу данных. Сегодня, а не вчера. Мы позаботимся об их сочленении позже.
«Может быть, — подумал Логан, входя в анатомичку, — Марч надеется, что если ему удастся быстро почистить и классифицировать найденные кости, то Стоун позволит ему подержать их дольше или вообще оставить».
Это был один из тех моментов, когда истинные интересы человека проявляются наиболее четко. В конце концов, Фенвик — археолог, а не египтолог, и для него кости представляют наибольший интерес.
Марч повернулся и впервые заметил его. Он нахмурился, как бы не одобряя его появления в своем хозяйстве.
— Да? — спросил он не очень вежливо. — Что вам нужно?
Джереми выдал одну из своих самых очаровательных улыбок.
— Хотел узнать, — проговорил он, указывая на лежавший в раковине тщательно очищенный от грязи череп, — не могу ли я позаимствовать один из этих?
26
Логан сидел за компьютером в своем маленьком офисе, медленно и вдумчиво печатая впечатления о последних событиях. В Красном секторе было тихо, как в могиле. У него, наконец, появилась возможность ввести оставшиеся замечания о разговоре с Хиршвельдтом и наблюдениях, которые он сделал во время короткой поездки в Судд.
Джереми закрыл документ и открыл другой, в котором решил подробно описать необъяснимые и зловещие происшествия, случившиеся на станции, и внести свои соображения по поводу пожара и удара током специалиста связи. Несмотря на тщательное расследование, так и не было найдено разумного объяснения появлению лужи воды и открытого огня на подстанции. Перлмуттер, который то приходил в себя, то снова терял сознание, что-то рассказывал о том, что перед самым несчастным случаем слышал какой-то странный шум, однако трудно было с уверенностью утверждать, что он бормотал это не в бреду.
По станции вовсю циркулировали слухи; люди склонялись либо к версии о саботаже, либо к действию проклятия Нармера. С находкой скелетов и выводом, что гробница почти наверняка находится где-то поблизости, весь персонал обуяла странная смесь эмоций: ожидания чего-то ужасного и надежды на то, что несчастье обойдет их стороной.
Логан лично осмотрел подстанцию в Красном секторе и поговорил с персоналом. Ни один не сообщил ничего ценного. Более того, все, казалось, отвечали честно и прямо — во всяком случае, энигмалогист не почувствовал ничего, кроме огорчения и смятения.
Он закрыл файл и посмотрел на небольшой голубой ящик для улик, стоящий рядом с компьютером. Аккуратно достал из него узелок. Сняв материю, обнажил древний череп табачного цвета. Повертел в руках, внимательно вглядываясь в отполированную поверхность кости. Марч явно не хотел одалживать череп ему, но, памятуя о расположении Стоуна к Логану, не рискнул отказать. Тем не менее археолог отдал Джереми наименее интересный и наиболее поврежденный череп с твердым требованием вернуть его до вечера в том же состоянии.
Череп был достаточно хорошо законсервирован толстым слоем грязи и ила, окружавшим его в течение пяти тысяч лет, и несмотря на то что был сильно изъеден, с потрескавшейся макушкой и отсутствовавшими зубами, все-таки находился в сравнительно неплохом состоянии. Он сильно вонял Суддом — этот запах пропитал всю станцию и начал преследовать Логана даже во сне.
Достав из рюкзака небольшую ювелирную лупу, Джереми приладил ее к глазу и тщательно осмотрел всю поверхность черепа. Несмотря на отсутствие затылочной кости, он не обнаружил никаких явных признаков насилия. Верхушка черепа была сильно поцарапана, равно как и правая глазница, но, вне всякого сомнения, это был результат воздействия ракушек. Он по очереди осмотрел наружные швы: венечный, стреловидный, ламбдовидный. Судя по размеру сосцевидного отростка и закругленному характеру надглазничной границы, можно было с уверенностью сказать, что череп принадлежал скорее мужчине, нежели женщине — что и неудивительно.