Вопросов ни у кого не возникало — несомненно, внутри находились две короны первого фараона Египта. Что еще мог охранять Нармер так тщательно и столь большой ценой — не только для себя, но и для своих наследников? Стоуна, казалось, обуревали такие же чувства. Он взял один мешочек, ослабил один конец и, глянув на собравшихся вокруг коллег, сунул в него руку и бережно вытащил содержимое.
Но в его руке появилась отнюдь не корона, а что-то совсем неожиданное: какой-то сосуд, изготовленный явно из белого мрамора, со спускающимися по краям золотыми нитями.
В группе исследователей раздался шепот удивления и разочарования.
Стоун недовольно и озадаченно нахмурился. Какое-то время он смотрел на находку, ничего не понимая, потом отложил ее в сторону и — на этот раз смелее и быстрее — сунул руку во второй мешочек.
То, что он достал, было еще более странным и необычным: какая-то кубообразная конструкция из красной эмали, которую венчал железный прут, в свою очередь окруженный витым медным листом. Пораженный Логан подался вперед, пристально глядя на необычную конструкцию. Железный прут, отходящий от эмалевой конструкции, был запечатан какой-то пробкой, как оказалось, из битума.
Это не короны. Находки можно было назвать устройствами.
Стоун уставился пустым взглядом на красную штуковину в своей правой руке. Потом поднял с пола другую штуковину, белую мраморную. Пока группа в абсолютном молчании наблюдала за его действиями, он переводил взгляд с одного предмета на другой.
— Что за чертовщина! — проворчал он недоуменно.
49
В самой дальней части смотровых комнат небольшого медицинского центра станции Дженнифер Раш беспокойно ворочалась на кровати, где ее оставили для очередного обследования и наблюдения. Комната была слабо освещена, а единственная медсестра, оставленная для присмотра, тайком выскользнула — жизненные показатели Дженнифер свидетельствовали о том, что она находится в стадии быстрого сна, а сиделке не хотелось пропускать назначенное время в парикмахерской. Повсюду стояла тишина, за исключением нечастого блеяния медицинской аппаратуры.
Дженнифер опять беспокойно зашевелилась. Она сделала глубокий судорожный вдох и на минуту затихла. Потом, впервые за более чем тридцать часов, глаза ее широко распахнулись. Она посмотрела на потолок затуманенным несфокусированным взглядом. Еще спустя минуту попыталась сесть.
— Итан! — позвала она хриплым голосом.
Моргнула, потом еще несколько раз, не понимая, где она и почему. Наконец ее взгляд остановился на чем-то знакомом: древний серебряный амулет, свисавший на цепочке с соседнего монитора.
Дженнифер нахмурила бровь. На амулете была грубо изображена одна из самых знаменитых сцен египетской мифологии: Изида, собравшая фрагменты расчлененного Осириса, реанимирует его тело с помощью магического заклинания и превращает его в бога подземного мира.
По мере того как Дженнифер пристально всматривалась в завораживающий свет, ее тело становилось все более и более ригидным. Дыхание замедлялось и становилось более поверхностным. Неожиданно челюсть ее отвисла, глаза выкатились из орбит, и женщина упала навзничь на кровать.
Прошло десять, возможно, пятнадцать минут, в течение которых в смотровой комнате оставалось тихо. Затем Дженнифер снова села на кровати, сделала неглубокий, пробный вдох, потом еще один, более глубокий. Закрыла глаза и снова их открыла. Потом осторожно облизнула губы, как бы проверяя, что они на месте. Спустила ноги с кровати и коснулась ими холодных плиток пола.
Она сделала шаг вперед, поколебалась и добавила еще один. Зажим устройства для измерения пульса скользнул по ряду инструментов и свалился с ее маленького пальца. Дженнифер выпрямилась, нащупала проводки, прикрепленные к шее и лбу, и резко сорвала их. Потом огляделась. Глаза ее были по-прежнему затуманены, но взгляд их тем не менее уже сфокусировался.
Перед ней находилась дверь. Она дошла до нее и снова остановилась. На этот раз препятствием послужила трубка для внутривенного вливания, идущая от пакета с солевым раствором к катетеру. Дженнифер грубо выдернула иглу из вены.
Выйдя из палаты, она направилась по центральному переходу в коридор, ведущий в Красный сектор. Коридор был пуст: бо́льшая часть персонала, не находившегося на дежурстве, сидела в своих номерах либо в помещениях общего пользования, напряженно ожидая вестей из камеры три.