Выбрать главу

— Довольно странно, — удивился Бен. — Там, откуда мы приехали, собаки живут в домах и выпрашивают у хозяев бисквитик.

— Здесь не так, — ответил Сэм Джонс. — Здесь собаки трудятся, чтобы получить кусок хлеба.

Они вышли из машины и стали наблюдать за тем, как собаки и пастухи вместе пасут овец. Стоило фермеру свистом или отрывистой командой отдать приказ, как собака тут же бросалась его выполнять, будто эти двое понимали язык друг друга. Только человек и его собака знали этот язык, и больше никто в мире.

— Ты слышишь, что каждый свист звучит по-другому? — спросил Сэм у Люси. — И каждый имеет значение для собаки, она слышит разницу и понимает, что от нее требуется. Бежать вправо или влево, быстро или медленно. Говорят, что некоторые собаки различают до сотни значений свиста. Они, похоже, умнее нас с вами.

Они замечательно провели время, наблюдая за тем, как пасут овец. Вскоре к ним подошел один из фермеров, он был родственником миссис Джонс, его звали Хирам.

— У этого человека самые лучшие здесь собаки, — тихо пояснил Сэм. — Он обязательно победит.

— Загляните после соревнований ко мне. Мой фургон стоит там, — обратился к ним Хирам. — Я вам кое-что покажу и могу поспорить, вам это непременно понравится.

Собаки Хирама были самые умные. Они быстрей всех собирали овец и загоняли их на место, но награду в тот день получил другой собаковод. Люси с отцом подбадривали каждую из собак, все они работали так дружно и с такой страстью, что трудно было выбрать победителя.

Когда солнце стало спускаться, опять похолодало. Люси даже припомнить не могла, когда она в последний раз была так счастлива. Ей казалось, что она могла бы остаться здесь на всю жизнь. Фермеры стали собирать своих собак и загонять в машины. А они вместе с Сэмом и миссис Джонс пошли к овечьим загонам, рядом с которыми стоял фургон Хирама, а сам он пил пиво с несколькими мужчинами. Казалось, все они давно знакомы между собой.

— Вот и она! — воскликнул один из пастухов. — Та девочка из Нью-Йорка.

Люси ужасно покраснела, когда их с отцом стали со всеми знакомить. О ней, казалось, давно все знали, знали даже, что она научилась вязать.

Небо постепенно становилось фиолетовым, сначала оно стало такого цвета, будто по нему разбрызгали чернила, а потом и совсем потемнело. Вечер самого прекрасного дня тоже оказался великолепным и очень настоящим.

— Пойдемте, — пригласил их Хирам. — Идите за мной, я вам что-то покажу.

Они подошли к фургону, на переднем сиденье которого лежали три собаки, они сразу попрыгали вниз на землю, когда увидели хозяина. Обойдя фургон, Хирам распахнул заднюю дверь, и все увидели щенка колли, который спал, свернувшись калачиком на одеяле.

— Ой, какой! Можно мне погладить его? — сразу стала просить Люси.

Хирам кивнул, и Люси забралась в фургон.

— Только, знаешь, она немного боится чужих и поначалу может залаять на тебя.

Этот щенок был гораздо меньше остальных и сразу стал обнюхивать Люси руку.

— Привет, — сказала ему девочка.

— Это из прошлогоднего помета Рози. Он плохо слышит на одно ухо и никогда не сможет охранять овец. Поэтому, если ты захочешь, он вместе с тобой отправится домой.

У Люси забилось сердце.

— Было бы отлично, — вздохнул Бен, — но дело в том, что мы живем по ту сторону Атлантики. Не думаю, что сумеем переправить собаку в Америку.

— Берите, берите, не сомневайтесь, — посоветовал Хирам. — Собака отлично обучена. Проблем никаких не будет. Увидите, на корабле она еще станет всеобщей любимицей. И вообще, за нее уже заплачено, так что вы не можете отказаться.

Миссис Джонс присела на задний бампер фургона рядом с девочкой.

— Люси, даже по форме головы видно, какая умная эта собака.

Люси посмотрела на отца. Положила осторожно руку на теплый загривок колли, щенок тихонько вздрогнул. Люси так хотелось увезти его с собой. Но ей даже не пришлось упрашивать отца, Бен Грин с Хирамом пошли куда-то, и когда отец вернулся, в руках у него был ошейник. Может, это был знак того, что жизни их изменились и они перестали быть тем, кем были раньше, и становятся тем, кем должны стать?

Потом они поехали обратно в Эдинбург, и малыш колли сидел в корзинке между Люси и миссис Джонс. Он свернулся на пахнувшем овцой одеяле и заснул. Несколько раз передние лапы у него вздрагивали, и, наверное, сейчас ему тоже снятся кролики.

— Как ты его назовешь? — спросила миссис Джонс.

Люси вспомнила о детских фотографиях в доме миссис Джонс. Детские лица в старинных деревянных рамках. Мальчик и девочка. Она не знала, почему так случилось, что они умерли молодыми, знала только, что их уже нет и что миссис Джонс живет одна.

Небо стало темным, как чернила, словно на страницу пролили целую бутыль.

— Я назову его Скай, — решила девочка. — Или Скайлер.

Миссис Джонс придвинулась к ней ближе. От нее так приятно пахло мятными леденцами и пряжей.

— Знаешь, есть на свете один человек, и он хочет, чтобы ты верила в хорошее. Это он купил тебе собаку.

Ее слов почти не было слышно из-за рокота мотора, старый «воксхолл» натужно хрипел, преодолевая холмы и повороты, но Люси все расслышала очень отчетливо. Это он, Тедди Хили, ответил на ее письмо, он словно сказал ей, что он и сам верит и хочет, чтобы такая вера была у нее.

Люси и миссис Джонс улыбнулись друг другу. Теперь у них есть тайна. Колли во сне смешно похрапывал. Дорога бежала меж старинных каменных стен и изгородей, которые казались черными в наступающей ночи. Люси выглянула в окно. Ей хотелось запомнить все это перед тем, как она вернется домой.

Благодарности

Я многим обязана моему необыкновенному редактору, Джону Глузману.

Моя благодарность Шей Эрихет за продвижение этой книги и Дженни Фрост за поддержку.

Навсегда останусь благодарна Элайн Марксон.

Как и Гэри Джонсон и Джулии Кенни. Тысячи благодарностей Камилле Макдюффи. Благодарности также Элисон Сэмюель и всем в «Чатто анд уиндус» и «Винтаж».

М. Р. за советы из мира реальности.

Моему дорогому другу М. С. Т., который был всегда рядом.

И Т. М., за все.